Часы из коллекции сувениров

1 февраля, 2021 10:56 дп

Seva Novgorodsev

Seva Novgorodsev:

Дело было летом 2005 года в Нижнем Новгороде. Мы приехали туда с делегацией Би-Би-Си, светились по местным каналам. По срокам поездка совпала с моим днем рождения, поэтому «июльку» тоже проводили там. Приехал автобус с фанами во главе с Татищевым.
Мы поднимались с Лешей от Волги к гостинице и наткнулись на праздничный обед на открытом воздухе. Из-за стола выскочил экзальтированный мужчина, как сейчас говорят, «кавказской внешности», и бросился бурно приветствовать. За стол мы не сели, работа, но в знак уважения рюмочку опрокинули. Мужчина оказался политическим деятелем из Москвы, расчувствовавшись, он снял с запястья свои часы и чуть не силой надел их мне на руку.
В гостинице мы разглядели, что часы, наверное, из дорогих. Стекло из минерального кварца, корпус вроде из белого золота. Мне стало неловко. Я попросил Татищева узнать, где живет щедрый поклонник и вернуть ему подарок, может, он погорячился, а теперь жалеет. Подарок назад мужчина не принял. «Леша, — сказал я Татищеву, — возьми часы себе, поскольку я в Лондоне их носить все равно не смогу. Там пафос другой». Так и сделали.
Леша понес часы в мастерскую чтобы укоротить металлический браслет. Часовщик взял их в руки и тут же вызвал коллегу, оба они вертели, крутили, смотрели. На часы и на Татищева, который этим часам не соответствовал. Сами вызвались почистить и отполировать кварцевое стекло.
Теперь Татищев надевает часы когда идет на важную встречу. Высовывает их из под манжета наполовину, как бы невзначай. Уверяет, что эффект это производит стопроцентный.
Пользуясь случаем хочу поблагодарить дарившего, имя его называть не обязательно, и пояснить, что тут за пафос, который не позволил мне носить дорогие часы.
Англичане настороженно воспринимают всякое внешнее проявление богатства. Человек состоятельный, который вращается среди себе подобных, может позволить такое, как знак, как символ принадлежности к данному обществу. Но я, скромный радиовещатель на зарплате, с долгами, таким прибором вводил бы всех в заблуждение. Носил бы не по чину.
Несколько лет назад умерла двоюродная сестра Гуля, мой отец доводился ей дядей. В Гулиной семье сохранились открытки, которые он, тогда еще молодой штурман, писал в конце 20-х и начале 30-х годов из разных европейских портов.
Слов там мало — здоров, шлю привет и все такое, но смысл всему придавала картинка на обороте. Генуя, Роттердам, Гавр… Жители полуголодного Питера видели это глазами советских обитателей коммуналки.
В коллекции сувениров оказались отцовские часы, подаренные ему сотрудниками на 50-ти летие в 1954 году. «Вымпел», на кожаном ремешке, который со временем истлел, но отец, бывший матрос, боцман, искусно починил его, связав порванные куски аккуратными парусными стежками.
Часы не ходят, стекло покрыто мелкими царапинами, но нет для меня часов дороже этих на всем белом свете.