«Будет плакать следователь На моем плече…»

1371

«Я забыл последовательность»

Председатель израильского парламента (кнессета) Юлий Эдельштейн вчера выступал в парламенте российском. Из-за него на время перекрыли какие-то улицы. Как он уверяет, не в первый раз.

В декабре 1984 года была перекрыта улица перед Фрунзенским районным нарсудом, когда его судили. Но не за сионистскую деятельность (как можно было бы подумать) и не за то, что он был одним из создателей подпольной сети изучения иврита, а по фальсифицированному обвинению в распространении наркотиков.

Сегодня вечером он вспоминал, как вчера проехался по Москве, мимо квартиры, где ему подбросили наркотики, мимо отделения милиции, где его держали в КПЗ. Следователь принёс ему распечатанную первую страницу протокола допроса, и там после национальности подозреваемого (еврей) и родного языка (еврейский) следовал вопрос: на каком языке желаете давать показания? И ответ – на русском. Эдельштейн запротестовал. Но вы же по-русски говорите! Я и по-французски, и по-английски говорю, а хочу давать показания на иврите. Отправили в камеру, вызвали опять. Ну нет у нас переводчика. А он — ну ладно, но не могу, говорит, давать показания, не помолясь. После долгих переговоров Эдельштейн выторговал право получить необходимые для молитвы сидур (молитвенник) и тфилин. В конце концов ему передали эти принадлежности (жена принесла), правда, ремни вынули.

После приговора следователь вспомнил о своём унижении, и к нему в камеру в Бутырке заявилось несколько надзирателей, выгнали оттуда всех её обитателей и перевернули там всё вверх дном. Нашли тфилин, а сидур – не нашли, так хорошо он его припрятал среди досок нар. Сейчас досок нет, там металлические кровати.

Вчера Эдельштейн посетил свою камеру № 138 в Бутырке и то место в коридоре, где надзиратели весело ломали тфилин об коленку, а когда он не выдержал и набросился на них, положили его на пол и немного побили. А потом отвели в тот кабинет, где вчера вручали подарки, а оттуда — в карцер. На свободу вышел только спустя три года.

Почти как в стихах Аронова: «А потом — простят, А потом — помилуют. Скажут: срок ваш весь, Что-нибудь подарят… Может быть, и здесь Кто-нибудь ударит. Будет плакать следователь На моем плече. Я забыл последовательность: Что у нас за чем».

…В суде он тоже вчера побывал. Председатель суда – милая женщина – тоже сделала ему подарок. Передала документ из его уголовного дела – свидетельство о рождении, где указана национальность обоих родителей, оригинал. Если что, теперь он всегда сможет доказать, что еврей.