«Бизнес-проект с высокими рисками»
23 марта, 2026 3:10 пп
Мэйдэй
Геннадий Вольман поделился
ВОЙНА С ИРАНОМ
Е.Финкельштейн:
Вариант резкого усиления действий, включающий контроль над Ормузским проливом и захват острова Харк, выглядит для Трампа как бизнес-проект с высокими рисками, но колоссальными дивидендами. Остров Харк – это не просто клочок земли; это терминал, через который проходит более 90% иранского экспорта сырой нефти. Захват или полная блокада этого объекта – это мгновенное выключение «финансового аппарата ИВЛ» иранского режима. Без нефтедолларов Тегеран не сможет кормить КСИР, оплачивать услуги Хезболлы и поддерживать лояльность силового аппарата внутри страны. Для Трампа это возможность решить проблему Ирана без штурма Тегерана, используя морскую мощь США для хирургического удушения экономики противника.
Уникальность текущего момента заключается в беспрецедентной позиции Эр-Рияда и Абу-Даби. Исторически монархии Залива предпочитали, чтобы США воевали за них, оставаясь в тени. Но сегодня маски сброшены. Мухаммед бин Салман и Мухаммед бин Заид понимают, что Иран с ядерным оружием – это экзистенциальный приговор их правящим династиям. Для них остановка войны сейчас, когда Иран прижат к канатам, – худший сценарий. Они видят в этом повторение ошибок 2015 года (ядерная сделка), только в десятикратном масштабе. Союзники в Заливе готовы нести колоссальные убытки. Они понимают, что в ответ на захват Харка Иран ударит по их опреснительным заводам, портам и НПЗ. Но их логика проста: лучше пережить один год разрухи и восстановления, чем десятилетия жизни под прицелом иранских ракет, которые будут диктовать Саудовской Аравии условия добычи нефти и внутреннюю политику.
Трамп получит от них карт-бланш. Более того, эти страны могут предложить Трампу «финансовую подушку» – прямые инвестиции в американскую экономику или закупки вооружений на сотни миллиардов, лишь бы работа по Ирану была доведена до конца. Это мощнейший рычаг, который бьет в самую чувствительную точку Трампа – его любовь к выгодным сделкам и созданию рабочих мест в США.
С другой стороны баррикад стоят Катар, Оман и Турция. Их позиция обусловлена не симпатией к аятоллам, а физической географией. Катар делит с Ираном «Северное поле» – крупнейшее газовое месторождение в мире. Любая масштабная война в заливе, особенно попытка захвата островов, может превратить газовую инфраструктуру Катара в груду пепла. Для Дохи это означает мгновенное превращение из богатейшего государства в банкрота. Поэтому Катар будет использовать все свои лоббистские возможности в Вашингтоне, чтобы убедить Трампа, что Иран можно «купить» или договориться о новой системе безопасности.
Турция при Реджепе Эрдогане видит в Иране сложного соперника, но стабильного соседа. Коллапс Ирана создаст в регионе вакуум силы, который неизбежно заполнится хаосом, курдским сепаратизмом и миллионами беженцев, которые хлынут к турецким границам. Эрдоган будет пугать Трампа тем, что уничтожение иранской государственности дестабилизирует Евразию на десятилетия. Оман, традиционный посредник, будет предлагать «тайные каналы связи», уверяя, что Тегеран готов на уступки. Для Трампа эти аргументы звучат как призыв к благоразумию, но они входят в жесткий клинч с требованиями саудовцев.
Мэйдэй
Геннадий Вольман поделился
ВОЙНА С ИРАНОМ
Е.Финкельштейн:
Вариант резкого усиления действий, включающий контроль над Ормузским проливом и захват острова Харк, выглядит для Трампа как бизнес-проект с высокими рисками, но колоссальными дивидендами. Остров Харк – это не просто клочок земли; это терминал, через который проходит более 90% иранского экспорта сырой нефти. Захват или полная блокада этого объекта – это мгновенное выключение «финансового аппарата ИВЛ» иранского режима. Без нефтедолларов Тегеран не сможет кормить КСИР, оплачивать услуги Хезболлы и поддерживать лояльность силового аппарата внутри страны. Для Трампа это возможность решить проблему Ирана без штурма Тегерана, используя морскую мощь США для хирургического удушения экономики противника.
Уникальность текущего момента заключается в беспрецедентной позиции Эр-Рияда и Абу-Даби. Исторически монархии Залива предпочитали, чтобы США воевали за них, оставаясь в тени. Но сегодня маски сброшены. Мухаммед бин Салман и Мухаммед бин Заид понимают, что Иран с ядерным оружием – это экзистенциальный приговор их правящим династиям. Для них остановка войны сейчас, когда Иран прижат к канатам, – худший сценарий. Они видят в этом повторение ошибок 2015 года (ядерная сделка), только в десятикратном масштабе. Союзники в Заливе готовы нести колоссальные убытки. Они понимают, что в ответ на захват Харка Иран ударит по их опреснительным заводам, портам и НПЗ. Но их логика проста: лучше пережить один год разрухи и восстановления, чем десятилетия жизни под прицелом иранских ракет, которые будут диктовать Саудовской Аравии условия добычи нефти и внутреннюю политику.
Трамп получит от них карт-бланш. Более того, эти страны могут предложить Трампу «финансовую подушку» – прямые инвестиции в американскую экономику или закупки вооружений на сотни миллиардов, лишь бы работа по Ирану была доведена до конца. Это мощнейший рычаг, который бьет в самую чувствительную точку Трампа – его любовь к выгодным сделкам и созданию рабочих мест в США.
С другой стороны баррикад стоят Катар, Оман и Турция. Их позиция обусловлена не симпатией к аятоллам, а физической географией. Катар делит с Ираном «Северное поле» – крупнейшее газовое месторождение в мире. Любая масштабная война в заливе, особенно попытка захвата островов, может превратить газовую инфраструктуру Катара в груду пепла. Для Дохи это означает мгновенное превращение из богатейшего государства в банкрота. Поэтому Катар будет использовать все свои лоббистские возможности в Вашингтоне, чтобы убедить Трампа, что Иран можно «купить» или договориться о новой системе безопасности.
Турция при Реджепе Эрдогане видит в Иране сложного соперника, но стабильного соседа. Коллапс Ирана создаст в регионе вакуум силы, который неизбежно заполнится хаосом, курдским сепаратизмом и миллионами беженцев, которые хлынут к турецким границам. Эрдоган будет пугать Трампа тем, что уничтожение иранской государственности дестабилизирует Евразию на десятилетия. Оман, традиционный посредник, будет предлагать «тайные каналы связи», уверяя, что Тегеран готов на уступки. Для Трампа эти аргументы звучат как призыв к благоразумию, но они входят в жесткий клинч с требованиями саудовцев.