В копилочку Дедов… Светлая им Память…
Деда Кострова, Деда из рассказов комрада Лапицкого….

Жил у нас в доме в первом этаже дед-лифтёр, Фёдорыч…
Дивный дед. Матерщинник, каких мало. Похаживал на деревянной ноге… Воспитывал-растил-кормил огромного, полу-волкодава полу-дворнягу, пса Петрушу. Так звали сына Фёдорыча, который молодым погиб во время тушения пожара — он был военным…
Иной раз, как понимаю, дед, при своей жалкой пенсии, на одном сырке да на портвейном месяц мог прожить. Но но Петрушу не обижал… Раз в неделю, к 4-м утра, и в мороз, и в зной, таскался Фёдорыч с тремя пересадками на бойню. Там его приятель, такой же дед, выносил кости и мясные отходы.
Вечерами Фёдорыч, закинувшись портвешком и занюхав рукавом, пока Петруша метил все дома-деревья-кусты и всех собачек на районе, любил неторопливо пройтись с тростью по двору, распугивая зычными матюками вредных бабок на скамейке…
И вот однажды вышел Фёдорыч Петрушу погулять. Надо заметить, поводок и намордник на том Петруше были из брезента и кожи, самолично Фёдорычем изготовленные в гараже у моего отца…
Они крепко дружили, читай, выпивали, папа — коньяк, дед — портейн — иного напитка не признавал… Пили, пели и обсерали власть в любых её проявлениях…
Дед, как всегда, был крепко принявши… И намордник Петруше не на все ремни застегнул…
А на скамейке вместо вредных сплетниц — залётные гопники: сидят на спинке, ботами лавку пачкают. Ну, Фёдорыч, ясен пень, интеллигентно, как мог, разъяснил молодым людям, что, во-первых, они, похоже, лица с иной ориентацией, а, во-вторых, их легкомысленные матери вложили им правила поведения не в головы, а какое-то иное место…
Пауза. Гопники, отдуплив, спрыгивают с лавки и многообещающе надвигаются на деда… Они к тому моменту уже залились так, что именно драки с пожилым инвалидом им и не хватало…
Дед им, мол, не надо, сынки: слезли с лавочки, и валите себе нахуй, по добру-поздорову.
Но куда там!
Один из гопников бьёт бутылку о парапет, и с розочкой на деда…
Ну тут Петруша, сцавший в этот момент где-то неподалёку, ровно в один прыжок оказался между розочкой и дедом.
Петруша один раз щёлкнул челюстями, намордник разлетелся в клочья, а и из руки с розочкой брызнула кровища…
Дальше всё было очень быстро:
Гопники помчались вдоль домов.
Тот, который стал первой жертвой бежал впереди, молча, прижимая к груди полуоткушенную руку… Остальные, уже трезвые и резвые, мчались следом. И лица их были не скажу, что просветлёнными, но вполне осознанными: они явно очень хотели жить…
А за ними рыл Петруша.
А за Петрушей по земле — поводок из брезента, подбитого кожей, был крепко намотан на дедову длань — мотался дед, матюкаясь и голося:
— Бандиииитыыыы!!!!!! Ебиииивааааашууумаааать!!!! Бегиииитяаааааааа!!!! Бегииииииитяаааааа!!!!!

Потом на 9-е мая я увидела Алексея Фёдоровича Дронова трезвым, чисто-выбритым и в костюме и при орденах.
Он был ветераном войны. Лётчиком. Героем Советского Союза.
Будь земля ему пухом.

 

 

От редакции Мэйдэй: подписывайтесь на нас пожалуйста, это очень важно для нас:

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks