Виталий Щигельский:

Ошибка генералиссимуса  

 

Фотография Cheslava Vesna «Прогулка в парке» довольно точно отражает представление всеобщего главковерха об идеальном общественном устройстве при том, что на фото это устройство далеко от идеального.

Некий Вольдемар Волдемортович идет очень быстро, он явно нервничает и готов перейти на бег. Его нервозность передаётся десяткам или даже сотням охранников. Так ведёт себя диверсионная группа на грани провала в тылу врага, группа, которая пытается выйти из окружения.

Мы никогда не узнаем, что главкостерх делал в этом парке: искал грибы, кормил с руки белок, беседовал с электоратом, перерезал ленточку на открытие памятника Дзержинскому. Мы никогда не узнаем, что его так испугало: белка укусила за палец, гриб оказался с червем, электорат задал неудобный вопрос и как всегда пришлось много врать, а может быть памятник развалился на части – друзья-миллиардеры заказали скульптуру из гипса, а медь скапитализдили.

И вот бежит окружённый охраной генералиссимус к бронированному вертолету, бежит от этого страшного, опасного, злобного места, кишащего предателями и врагами…

Ему не хватает воздуха, он потеет, сердце колотится бешено, хочется спрятаться ото всех и от всего…

Успокоение приходит через пару часов. Он в бункере одной из своих резиденций. В батискафе. На дне бассейна. Жуёт обезжиренный творожок с угодий митрополита.  Он представляет себе идеальное государство. Идеальный город. Москву.

Вот он идёт один. По Одесской.  Неторопливо. Впервые в жизни не страшно ему в Москве. Прохожие опрятно одеты. Мужчины в серых костюмах. Чёрных галстуках. Лакированных полуботинках. Женщины в воздушных платках и платьях в горошек. Все офицеры. Силовики. Каждый как будто идёт по своей нужде, но на самом деле, его – главкокверха – ведут. Город разбит на квадраты. Каждый квартал отведён своему полку, имеющему в своем составе множество специальных подразделений.

Возле открытого люка сидят два чернорабочих узбека, прочищают водосток металлическим тросом.

Увидев Вольдемара Вольдемортовича, бросают работу, отдают честь, докладывают:

— Верховный главнокомандующий, разрешите доложить, на нашем участке всё спокойно. Оставленный без присмотра трос разматывается и исчезает в черной дыре водостока.

Вольдемар Вольдемортович прищурившись спрашивает:

— Гвардейцы?

— Так точно!

— Давно родине служите?

— Оно это, случилось во как, а если короче: то как про вас узнали, то так и служим.

— Молодцы, и грим хорошо наложен. Я сначала и вправду подумал – узбеки. Даже немного струхнул… А вы оказывается сапёры.

— Так точно.

— Ну ладно, вольно. Продолжайте работать. А это что за витрина?

— Это магазин «фрукты-овощи».

— Ух ты, красивые-то какие, — Вольдемортович приплюснулся носом к витрине.

Дверь лавки тут же открылась:

— Э… заходи дорогой! – на пороге появился подтянутый продавец средних лет с наклеенными усами и бородой, по выправке подполковник ФСО в роли пророссийски настроенного грузина.

Вольдемар Вольдемортович зашёл. Один. Но страха не было. Наоборот. Имел место восторг. Таких больших апельсинов и груш, кокосов, дынь и бананов он не видел никогда в своей жизни.

— Импортозамещение? – спросил он.

— Так точно, самое лучшее от фирмы «Ротенберги и Сын» — все деликатесы выполнены из папье-маше высшего сорта.

— Почём продаёте?

— Не продаем. Дабы не терять боеготовность и бдительность.

— Бдительность и боеготовность, — повторил Вольдемар Вольдемортович и улыбнулся. – А поесть успеем потом.

— Так точно, господин верховный генералиссимус.

Вольдемар Вольдемортович вышел из магазина. Следующей целью инспекции стал пищеблок: харчевня «минин по поджарски». На стенах репродукции баталий – побед русской армии. Приятные официантки – капитаны ОМОНа. Трезвые посетители –  офицеры внутренних войск ведут тихий разговор за пустыми тарелками и стаканами. Прислушавшись можно разобрать кое-что: «Как думаешь, долетит наша с-200 до Парижу? – Думаю долетит. – А я думаю и до Лондуна долетит, особливо если с толкача зарядить».

Хорошие ребята, думает Вольдемар Вольдемортович, и главповар – генерал ФСБ.

— А где меню? – спросил генерала Путин.

— Готовить нам некогда, мы на работе. У нас операция антитеррор, — отрапортовал шеф. – Повышенная боеготовность. Два года три месяца пятнадцать дней и шесть часов.

— Боятся нас враги, — Вольдемар Вольдемортович хихикнул.

— Так точно, товарищ главный комиссар по всевозможным вопросам.

В прекрасном настроении Путин вышел на воздух. Пошел вперёд. Задержался на автобусной остановке, маршрут изучить, и тот час же рядом с ним притормозил автобус.

— Вам куда? – крикнул контроллёр-кассир, плотный и быстрый, как пить дать из десантуры.

— Домой, — сообщил главкокверх.

— Домой так домой, — ему подмигнул водитель, танкист-полковник и развернул машину через двойную сплошную. – Тут вас уже ждут.

Действительно в последнем, возвышавшемся над остальными, ряду сидел министр обороны Уйгу.

—   Разрешите доложить, — начал он.

— Вольно, — отмахнулся Вольдемар Вольдемортович. – Давайте без солдафонства. В автобусе все свои?

— Так точно.

— А за окном?

— И там свои. Все воинские части представлены в званиях от лейтенанта и выше. Лейтенанты за дворников. Старлеи за разнорабочих. Капитаны в сфере обслуживания. Майоры представляют наш малый растущий бизнес. Ну, так далее…

Вольдемар Вольдемортович опять улыбнулся. Не зря он прожил жизнь, не зря. Построил-таки идеальное общество…

Они ехали наверное полчаса. Главкокверх мечтал.

Но потом что-то насторожило его, теперь всякий раз, когда он замечал скопления людей на улицах, то спрашивал Уйгу:

—     А это кто, Кужегетыч?

— Артиллерийский расчет, гаубицу пидарасят, а кажется, что светофор ремонтируют. Кажется, Владимир Владимирович?

Главкокверх перекрестился:

— А это?

— Типа врачи, мобильная прививочная от гриппа. Фактически же замаскированный Искандер.

— А люди, люди-то где? – Вольдемар Вольдемортович вдруг насупился.

— Все люди здесь. Какие вам еще нужны люди, господин верховный председатель всех фондов и обществ?

— Которые нас кормить должны. Где они?

Пришла очередь нахмуриться Уйгу:

— Не понял вопроса.

— Где настоящие работяги, где те, кто нас кормить будет, хотя бы один?

— Ну вы же сами сказали, что новая Россия сможет преодолеть террористическую угрозу, угрозу народных волнений, восстаний и, прости господи, революций только тогда, когда каждый её гражданин станет силовиком. Вот мы всех и завербовали. Даже пенсионеров сделали силовиками запаса. И призывной возраст установили с семи лет. Живём теперь в одной большой казарме. И хорошо живём.

— А что мы едим? А деньги у нас есть?

Уйгу пожал плечами:

— Это вопрос не ко мне. Это к тыловому обеспечению.

Главкокверха снова охватил приступ паники, он закричал зло и пискляво:

— Кужигетыч, это ловушка. Налоги брать не с кого. Сажать некого. И жрать скоро нечего будет. Очень скоро. Бежать! В Туркменистан!