Алексей Курганов

 Штирлиц  — один из моих самых любимых литературных и теле-героев. Красив, отважен, чемпиён по теннису, беспощаден к врагам рейха, а уж ума – палата! Десять палат! Как он ловко всех этих геспаповцев с шелленбергами, а? «А вас Штирлиц, я попрошу остаться. Ещё на одну минуту!» — «А вот хрен тебе, зловредный Мюллеришка! Меня Борманишка ждёт, толстый старикашка и партайгеношка! В Фридрих-Штадт-Палашке!».

Так что со всех сторон – писаный красавец и вообще, образец элегантного совершенства! Но одно здорово смущает: почему у него с бабами – полное отсутствие? В смысле, ни одну он «не» — и даже не предвидится? Да, имелась в туманной юности какая-то Шурка – ну и что? Это ж в его далёком чекистко-красноармейском прошлом! Уже сто миллионов лет прошло! Та Шурка, может, уже сто раз замуж вышла за каких-нибудь комиссаров в пыльных шлЁмах– и столько же развелась! И чего теперь? Продолжать по ней, Шурке, сохнуть? Дурость какая! Совершенно нерационально! Тем более он в  такой прекрасной физической форме! Опять же в теннис играет! Может, он вообще  Уимблдон!

А уж как он повёл себя, когда та полоумная старуха, которую он в лес весенний возил цветочки нюхать и на журавлей тоскливо любоваться с думой о Родине, ему захотела в его любимой кафешке одинокую Габю подогнать в исполнении артистки Светличной – так это вообще ни в какие рамки ни с какими воротами! Это вообще не в сказке сказать, не пером обмахнуть! Габя! Светличная! Одинокая! Симпатишная! Глазастенькая! Прям бутон, создАтый для любви — а он чего? «Приходите ко мне сегодня вечером в Бабельсберг свинину жрать!». Совсем обнаглел? Нужна этой Светличной Габе твоя вонючая фашистская свинина как Бабельсбергу – Фридрих-Штадт-Палас! Небось, в буфете брал, в своём фашистском эН эС дЭ а Пэ тире эР Сэ Ха А? По вашим фашистским талонам? И скока дают в одни обагрённые кровью руки? Значит, там в подвалах людей пытают, честных патриотов, а ты наверху, в своём фашистском энэсдэапевском буфете, спокойно свинину жрёшь? Совесть-то есть или пропил совсем, сидючи одиноко, без Габи, у пылающего камина, с карандашом в руках, чтобы успеть очередную шифровку записать, на хрен она тебе нужна! «Кто из главарей рейха хотит установить контакт с Западом?», А х… его знает кто хотит? Все хотят – никто не может! Откудова я знаю?  Габю спросите! Может, она знает! Или ту упомянутую выше полоумную старуху с весенними цветочками! Или Шланга с Плейшнером! Чего ко мне-то приканителились с этими  своими главарями! Я вам чего – Гитлер тире Шикльгрубер Алоиз Степанович, чтобы знать все тайны рейха и его немудрёных рейховых окрестностей? И вообще,  вместо того, чтобы всякой ерундой заниматься, лучше наберусь-ка я всё-таки невиданной храбрости и на Габию слазию. Хоть разок.  Уж уважу эту невиданно скромную, безупречно замечательную и совершенно порядочную пока что девушку в исполнении артистки Светличной. Тем более, что она уже, кажется, свинины досыти натрескавшись (может, ещё подложить? У меня ещё кусок остался в холодильнике! Не стесняйся, Габя, молоти, Габя, досыта! Кругом же все свои!) — и теперь, отъикавшись-отдышавшись,  ждёт и жаждет, когда я её, наконец, пытать начну. Любовным способом. Так что всем вам, товарищи, большой, но пасаран. Как говорит Юстас Алексу, век свободы не видать.

Посткриптум. И не надо обвинять меня в антисоветчине и отсутствии патриотизма. Я Родину люблю. И Штирлица. И Габю со старухой. И даже Юстаса с Алексом.