12900940_fcd49fe8

Муратов Сергей

Бегемот

Я долго стоял перед зеркалом, дергая бабочку и поправляя стоячий ворот рубашки. Сегодня непременно нужно произвести впечатление! Наконец-то были завершены интерьерные работы в загородном доме, в которых я принял непосредственное участие. И заказчик Илья Борисович решил устроить вечеринку по этому поводу.
*  *  *
Вообще-то — это большая редкость!
Как правило, под конец отделки дома в отношениях заказчика и архитектора возникает взаимная усталость, иногда переходящая в неприязнь. Причины этого явления заслуживают долгого и подробного изложения . Подозреваю, что это должно стать основой для романа формата «Войны и мира» и, предположительно, с тем же названием.
*  *  *
— Василий! Хочу пригласить тебя на, так сказать, новоселье.
— Спасибо. А когда? — спросил я, судорожно пытаясь вспомнить состояние своего гардероба, и можно ли там отыскать что-нибудь кроме джинсов-футболок-свитеров.
— Послезавтра подъезжай часикам к восьми вечера. Адрес знаешь? — пошутил гостеприимный хозяин.
Я кивнул, попрощался и уже было тронулся в сторону ворот, как вдруг Илья Борисович окликнул меня:
— Вась, забыл предупредить!  Формат вечера — Блэк-Тай! Ну, ты меня понял?
Хозяин особняка помахал мне рукой и удалился по мраморной лестнице в чрево сооружения.
*  *  *
Уже дома, измучив поисковик, я узнал все про «Блэк-Тай». А также понял, что смокинг и остальные прибамбасы проделают ощутимую брешь в моей финансовой обороне.
Обзвонив знакомых с просьбой дать напрокат смокинг, понял, что все они далеки от «Блэк-Тая» и отдают предпочтение дресс-коду » Кэжьюал», сами того не подозревая.
В итоге — ни один мужчина моего круга смокинга просто не имел.
Но надо отдать должное некоторым из моих визави.
Леха предложил малиновый клубный пиджак.
Артем обещал поинтересоваться у дедушки, который был дирижером еще в советские
времена.
И, наконец, Шурик посоветовал мне пойти в магазин ритуальных принадлежностей и купить там по дешевке  что-нибудь подходящее(«Тебе все равно только на один вечер!»).
Я отбросил два из трех предложенных вариантов и стал ждать звонка с весточкой от дедушки-дирижера.
— У него есть фрак! — обрадованно прокричал в трубку Артем.
— Ты путаешь «Вайт -Тай» с «Блэк-Таем», — с чувством собственного превосходства ответил я.
— Да, ладно тебе, Вась! Не молоти понты! Какая разница! Кому ты там нужен! Тебя никто и не заметит. Одень нормальный костюм и расслабься.
— Боюсь, меня не поймут! — важно отпарировал я.
После этой фразы Артем помолчал и тут же попрощался, назвав меня не по имени , а неприличным словом. Я было собрался обидеться, но понял, что виноват во всем дедушка и тут же все простил незадачливому внуку.
Перезвонил.
— Артем. А размерчик фрака какой?
— Ты что? Моего дедушку не видел?
— Видел…
Я мог бы натянуть этот фрак на одно плечо, а до второго дело бы не дошло.
Повисшая пауза в трубке прервалась обоюдным смехом.
*  *  *
Тем не менее, на вечеринке я был в смокинге! Какими усилиями я его добыл — умолчу.
Это не имело ровно никакого значения потому, что гости (а их собралось человек двадцать!) полностью проигнорировали дресс-код. И я чувствовал себя персонажем с Олимпа, попавшим к подножию Акрополя в ярмарочный день. Только некоторые дамы в  коктейльных платьях поддерживали заданный мною уровень и радовали взор.
Илья Борисович с бокалом вина шумно переходил от одной группы гостей к другой.
-А, Вась! Привет! — он оглядел меня с ног до головы. — Красавец! Пей-ешь! Не стесняйся! Сейчас я тебя познакомлю с правильными людьми! — сказал возбужденный хозяин и переместился к стоявшим поблизости гостям.
Пока все слонялись по гостиной, я с удовольствием рассматривал фризовое панно, над которым трудился несколько месяцев под пристальным  вниманием  Илоны,  жены Ильи Борисовича, которая была на хозяйстве в отсутствии супруга.
Надо сказать, что за время работы над росписью заказчик появлялся раза два-три. Равнодушно смотрел, говорил: «Вася! Ты молодец!» и уходил в кабинет.
Илона, напротив, проявляла живой интерес к моим творческим порывам.

*  *  *

В проекте интерьера на месте будущей росписи были изображены невнятные цветные пятна, которые в процессе реализации должны были превратиться в осмысленное полотно. Понятно, что о его тематике на стадии проектирования никто и не думал.
Когда дело дошло до конкретных идей, то они крутились вокруг безликих пейзажей с замками на холмах. И это по всему периметру гостиной! Эскизы получались тоскливые…
— Василий! Ну придумайте что-нибудь! — после каждого просмотра очередных эскизов просила хозяйка.
— А знаете что! Илона, давайте обратимся к классике. Сделаем компиляцию из известных полотен старых мастеров на тему, предположим, времен года. Представьте — по периметру гостиной — живописный фриз с изображениями зимы, лета и всего остального!
— Здорово! Мне нравится! Давайте попробуем! — воодушевленно ответила заказчица.
*  *  *
Придя домой, я долго размышлял над своим предложением.
Ну кого можно пригласить себе в соавторы из великих пейзажистов?
Констебля — английская тоска, Левитана, Шишкина — узнаваемо до оскомины, Коровина — не потяну, темперамента не хватит, Куинджи — у меня таких красок нет!
Взять какого-нибудь Каспара Давида Фридриха и навести романтический флер? Гламурненько!
Нет! Нужен брутальный и загадочный персонаж, склонный к философским обобщениям, под которые можно потом будет развивать свои доморощенные идеи.
Метнулся в сторону Ренессанса. Но там —  религиозные пасторали на фоне зализанных пейзажей!
И масштаба не хватает…

*  *  *
Илона, как добросовестная заказчица, в свою очередь, продвигалась в сторону определения тематики и характера будущей росписи..
Рано утром раздался звонок.
— Василий! Не спите?
— Конечно, нет!- насколько возможно бодрым голосом ответил я, сползая с дивана на пол, чтобы быстрее очнуться от сна.
Илона безжалостно продолжила:
— Можете подъехать сегодня  к двенадцати на Николину гору к поселку «Хлопковый путь»?
*  *  *
Я поморщился, вспомнив, что часть рублевской публики в последнее время стремилась бороться с латинизмами, которые засорили наш великий и могучий. Эта модная тенденция и порождала эти  нелепые трансляции с английского. Илона, отнюдь, не была в авангарде этого движения, но выжимала все возможное из Google-переводчика.
К сожалению, её не интересовал захватывающий этимологический аспект топонима!
А, между тем, Фархад из Ферганы купил этот кусок Николиной Горы в начале девяностых и назвал его, отдавая должное источнику своего богатства.
Позже ферганец был застрелен в ресторане, но по счастливому совпадению именно в этот день он продал землю одному русскому бизнесмену.
Борис Семенович не стал менять поэтического названия «Cotton Way».
Это напоминало ему первые робкие шаги в сторону первоначального накопления капитала в виде продажи сваренной на коммунальной кухне коттоновой одежды.
*  *  *
Потягиваясь и давя сладкую утреннюю зевоту, я провокационно ответил Илоне:
— О;кей! Если траффик на Рублевском хайвее будет адекватным, то в двенадцать — на паркинге!
*  *  *
За чашкой утреннего кофе я анализировал участившиеся проявления славянофильских настроений.
Мне вспомнилась как одна заказчица настоятельно требовала придания «русскости» ее интерьеру, сооруженному из итало-франко-немецких компонентов, разбавленных молдавско — белорусским исполнением.
На мой вопрос, что такое «русскость» я услышал весьма пространный и показательный ответ:
— Если коротко, то в рамках актуального тренда — аутентичные аксессуары  периода первой четверти двадцатого века позволят аллюзировать в поле искомого понятия.
Я с пониманием отнесся к отголоскам ее филологического образования и, тяжело вздохнув, принялся реализовывать требования тренда.
Пара самоваров с брендами российских производителей начала прошлого века, прялка с городецкой росписью, хохломские ложки и полотенца мстерской вышивки вплотную подвели интерьер к границам «русскости».
Теперь, однако, возникло опасение попадания в китч.
Но когда заказчица приехала на очередную встречу в павловопосадском платке, я расслабился и поставил на подоконник гостиной две матрешки и палехскую шкатулку.
На том и порешили!
*  *  *
На пути к поселку «Хлопковый путь» я решил, все-таки, уточнить у Илоны цель нашей встречи.
— Василий! У моих приятелей художница расписывает спальню и холл! Может быть это нам как-то поможет определиться с тематикой. Давайте посмотрим. Там все в стиле художника… — Илона замялась. — Ну не помню… По-моему, фамилия на «Б»…
— Интересно! Через полчаса подъеду.
Загадочный » Б» манил. Я даже боялся делать предположения…
Первое, что пришло в голову — Брейгель!
— «Сорока на виселице» — пожалуй, самое невинное, что можно поместить на потолок в спальню! — усмехнувшись, сказал я сам себе.
Тогда мне еще были неведомы тайны мыслительного процесса, который всерьез воспринял тривиальную фразу «в каждой шутке есть доля шутки».
*  *  *
Нас встречал управляющий — коренастый мужчина по имени Валентин.
Мы с Илоной сели в его джип, чтобы не возиться с пропусками.
Медленно скользя по ухоженным дорожкам поселка,  Валентин сразу же прояснил ситуацию:
— Ну, сейчас вы увидите Боттичелли! — и, понизив голос, попросил. — Там работает художница. Вы уж при ней не высказывайтесь. А то вдохновение у нее кончится. Она предупреждала.
Мы поклялись, что не пророним ни звука.
Я с замиранием сердца, ждал встречи с росписью. Представлялся потолок спальни, по которому скользили прекрасные дамы, сошедшие с «Весны» . Где-то в холле затаилась Венера, нежно прикрывающая свою наготу. «Поклонение волхвов», а может даже и «Юность Моисея»…
Проходя по коридорам через котельную, я живо нарисовал образ художницы: дама средних лет, непременно в тюрбане и свободном балахоне, слегка и артистично испачканном красками гармоничной палитры. Она застыла во внутреннем напряжении с кистью в руке. Ее лицо похоже на лица изображаемых ею персонажей Сандро. Светлое, спокойное до величавости…
*  *  *
По мраморной лестнице мы поднялись на второй этаж.
Молоденькая девочка (наверное, студентка) с невыразительным личиком, завершающимся жидкими волосами неопределенного цвета вместо тюрбана. Шлепанцы, черное трико с двумя белыми полосками и футболка с надписью «Fuck you» разрушили последнюю надежду.
Управляющий кивнул художнице, и мы проскользнули в спальню.
— Здесь уже всё завершено! — прошептал нам Валентин. Нашему взору предстал потолок уписанный облачками по жухловатой сине-голубой подложке. В центре красовалась альфрейная розетка, соединенная альфрейными же балками с пилястрами на стенах.
— А где же Боттичелли? — так же шепотом спросил я у Валентина.
Он удивленно вскинул брови и рукой показал на потолок. Я на секунду замешкался, но почти тут же понятливо закивал головой.
Мы вышли в холл. Художницы не было.
Поэтому управляющий уже не шепотом, а вполголоса, показывая на белые стены с нанесенным орнаментальным рисунком, объявил нам:
— И здесь тоже будет Боттичелли!
Я в смятении посмотрел на Илону. Она сохраняла полное спокойствие.
В глубоком молчании, впрочем как и договаривались, мы покинули дом.
На обратном пути до пропускного пункта Валентин уже громко спросил:
— Ну как? Вам понравилось?
Он даже притормозил в предвкушении ответа.
— Да…- прохрипел я, восстанавливаясь после долгого молчания. — Жаль, что не все завершено…
Валентин перевел взгляд на Илону.
Она с готовностью ответила:
— Очень красиво!
Управляющий с удовлетворением крякнул и продолжил движение по изгибам поселка.
— Вот скоро все будет закончено. Тогда еще раз приезжайте!
— Спасибо! Обязательно! — ответила Илона.
— А, вообще-то, здесь во многих домах есть Боттичелли! — сказал прощаясь Валентин. — Если хотите — договорюсь с ихними управляющими. Можете тоже посмотреть.
— Это было бы очень кстати! — отозвался я.
Валентин, высадив нас, ловко развернулся и полетел вглубь поселка.
*  *  *
Оставшись вдвоем на тихой парковке, окруженной соснами, мы с Илоной молчали.
— Василий! Ну как? — первой не выдержала она.
— Вы знаете, мена мучает один вопрос — почему в этом поселке все являются ценителями Ренессанса и, конкретно, поклонниками Боттичелли?
— Ну, Василий! Не будьте так строги к Валентину. Просто он любую роспись называет «боттичелли». Меня приятели предупреждали. Это у них здесь такой местный термин.
Я во весь голос рассмеялся.
— А вы знаете, Илона, что пришло мне в голову, когда вы сказали про художника на «Б»?
Илона вопросительно взглянула на меня.
— Брейгель!!! — сказал я громко, ожидая бурного восторга заказчицы.
Но по её вялой реакции стало понятно, что эта фамилия не особо ей знакома.
Повисла неловкая пауза.
— Может быть… — неопределенно ответила Илона.- Я подумаю…
Я оставил заказчицу в её раздумьях и двинулся в Москву.

По пути «брейгелевская » тема овладела мною полностью.
Я живо представил панно, скомпилированное из шлягеров фламандца.
— Ну, конечно же, Брейгель!!! — отпустив руль, хлопнул я себя по лбу, сетуя на то, что эта гениальная идея не пришла мне в голову раньше.
*  *  *
Следующая встреча с Илоной стала для меня неожиданно познавательной.
Вчерашний разговор о Брейгеле, видимо, побудил заказчицу прочесать Википедию, и результаты этого я почувствовал прямо с порога.
В начале разговора она дала понять, что ее неуверенность по поводу Брейгеля возникла из-за того, что я не уточнил какого именно Брейгеля имею ввиду — Питера Старшего, Младшего, Яна Старшего или Младшего!
Я, конечно, оценил удивительную эрудированность, заметив к явному удовольствию Илоны, что мне известны работы только Питера Брейгеля Старшего, а про остальных я и слыхом не слыхивал!
Попадание было стопроцентным!
Я тут же выслушал содержательную лекцию о творческих подвигах семейства Брейгелей.
Был даже упомянут Давид Тенирс Младший. Когда я удивленно повел бровями, Илона язвительно заметила:
— Да! Василий! Он был женат на внучке так горячо любимого вами Брейгеля Мужицкого!
Илона была так взволнована, что даже забыла предложить чашку кофе.
Она порхала по околобрейгелевской эпохе как мотылек, легко коснувшись Босха, немедленно перелетела к герцогу Альбе. Мы прокладывали путь от Антверпена в Брюссель, путешествуя вместе с Питером и его семьей..
Честно говоря, я несколько утомился от информации, которая обрушилась на меня.
Илона с пылкостью неофита посвящала меня в тайны бытия художника шестнадцатого века.
В сложившихся обстоятельствах мне ничего не оставалось делать как применить один запрещенный прием, который срабатывал почти всегда!
Необходимо выдать реплику, которая разрушает представление вашего собеседника о предмете разговора.
Я дождался короткой паузы и медленно, с видом знатока, произнес:
— Илона! А мне кажется особо существенным влияние культуры индейцев майя на все творчество Питера Брейгеля.
После этих слов Илона, наконец-то, предложила мне кофе.
Когда она вернулась с чашкой и вопросом во взгляде, я уже был готов продолжить беседу..
— Дело в том, что учитель Брейгеля…- начал я.
— Питер Кук ван Альст? — очередной раз поразила меня Илона.
— Да, да! Именно он! Этот самый Питер Кук был в приятельских отношениях с Христофором Колумбом. Ну и привезенный из Вест-Индии свиток с рисунками майя был его подарком другу-художнику. С этого и начался Брейгель!
Илона с недоверием отнеслась к моим словам. Но я, не дав ей времени на раздумья, продолжил:
— Кстати, близкий родственник Питера Кука тоже стал мореплавателем с легкой руки Колумба. Знаменитый Джеймс Кук! Вот так! Кругом семейственность и кумовство!
Ну да! Согласен!
Всё это было полным вздором, но переход в практическую плоскость позволил отдалить теоретически возможное разоблачение:
— Мне кажется начать наше панно нужно с «Ловушки для птиц». Потом плавно перейти в «Охотников на снегу»…
*  *  *
Прошло полгода. Работа была закончена.
Восемь с половиной (никакого Феллини — простое совпадении) метров росписи красовались в гостиной.
Я стоял в смокинге среди приглашенных, в числе которых должны были быть «правильные» люди, обещанные Ильей Борисовичем. Хозяину было явно не до меня. Пришлось начать поиск этих людей самостоятельно.
Прошел час. Лавируя между гостями с бокалом шампанского, я ловил обрывки фраз, доносившиеся от гостей.
— В английских школах особые требования к написанию эссе. В Москве практически нет преподавателей, которые могли бы подготовить моего мальчика…
— А если взять и заменить камамбер на кёр-де-шевр, то ты получишь истинное наслаждение…
— Вечером в Хельсинки нечего делать! Ни один кабак не работает, народу никого нет. Как вымерли…
— Если взять тренды на стоимость недвижимости в Прибалтике, то цена может через некоторое время оказаться привлекательной…
— Аликанте в этом году — не очень. Так сильно обгорела…
— Понимаешь, главное — зацепить фактуру! Здесь все важно — и освещение, и ракурс…
Я остановился.
Импозантный седовласый мужчина рассказывал о своем путешествии по Африке.
Профессиональный фотограф, он сочно описывал  красоты «черного» континента: мягкие пески пустынь, шорохи ночных саванн и грохот водопадов…
— А вот вы знаете какое животное — самое опасное в мире? —  он неожиданно обратился ко мне.
Я честно ответил, что никогда об этом не думал.
— Бегемот! — торжественно сообщил он.

*  *  *
По пути домой из моей головы выветрились остатки заготовленного, на всякий случай, спича про Брейгеля.
Расплатившись с таксистом, я медленно открыл дверь в квартиру. В обуви прошел в комнату, включил компьютер, набрал в поисковике — «самое опасное животное».
На мониторе высветилось:
Б Е Г Е М О Т

 

 

От редакции Мэйдэй: подписывайтесь на нас пожалуйста, это очень важно для нас:

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks