Из отдельных штрихов, миниатюр вырисовывается цикл под названием «Иван Грозный и сыновья, или искусство требует жертв»


Зазвонил телефон, Иван Грозный поднял трубку.
— Товарищ Грозный, Сталин на проводе.
— Ну пусть повисит. – сказал Иван Грозный и выбил трубку в пепельницу.


Иван Грозный постучал башмаком по трибуне и поправил пышные усы.
— Това’гищи… В этот т’гудный для де’гжавы час…

Наелся Эйзенштейн черной икры и пошел мимо Кремля гулять, и пить захотел.
«Дай, — думает, — зайду к Ивану Грозному – водички попить попрошу».
Зашел, а того нет – сына убивает.
Так и ушел Эйзенштейн, не утолив жажды.

Приходит Эйзенштейн к Ивану Грозному.
— Кино, — говорит, — снять хочу.
— Про что?
— Про Иосифа Сталина, товарищ Грозный.
— Своевременный фильм, товарищ Эйзенштейн. Снимайте.
— Тут такое дело, нам бы декорации понатуральнее. Нельзя ли в подвал Лубянки допуск получить?
— Товарищ Эйзенштейн, для искусства нет ничего невозможного.
— Спасибо, товарищ Грозный! Когда съемочную группу завозить?
— А вы не беспокойтесь, вас доставят самым натуральным образом.
Эйзенштейн ушел. А Иван Грозный ухмыльнулся и ну скорее Малюте Скуратову звонить. Очень они оба кино любили.

У Ивана Грозного началось дыхание Чейн-Стокса. Но Чейн и Стокс уже год, как были расстреляны. И все другие врачи были расстреляны. Поэтому никто даже не догадался, что у Ивана Грозного началось дыхание Чейн-Стокса. Он даже сам не догадался. Поэтому встал и пошел дальше без всякого дыхания.

Малюта Скуратов часто задерживался на работе, в своем кабинете на Лубянке. А жена всякий раз беспокоилась и звонила ему:
— Что так долго?
— Да вот, работы опять привалило, — жаловался он.
— Ты уж поосторожнее, милый. Нынче приморозило – кругом гололедица. Пойдешь домой – не поскользнись.
Любила его ужасно.

 

 

От редакции Мэйдэй: подписывайтесь на нас пожалуйста, это очень важно для нас:

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks