«А чё так жидко-то?..»

2111

14572301_10205517321011961_4474707717117866608_n

Диляра Тасбулатова:

По Культуре эта вся такая подчёркнуто европейская Дарья Златопольская пригласила — после пианиста, исполнившего Бетховена, девочку с какими-то гуслями и в одежде 12 века.

Гусли были пронзительными и устрашающими.

А потом из кустов вылез режиссёр Меньшов которому эта Даша-ведущая задала вопрос:

— Что такое, по-вашему, быть русским?

Меньшов не испугался (я думала он в ахуй придет, ну ничё, стойкий оказался)

— Это (говорит, ничтоже сумняшеся) многосоставное понятие. Это любовь, вера, всемирная типа отзывчивость (ну чёта такое)

Даша говорит, кивая:

— Способность прощать.

Васечка говорит:

— А чё так жидко-то? Только начали: мне прям обидно стало, что сразу и спеклись. Я бы не растерялся: любовь моркофф, зорьки над Смоленщиной, упоительные до усёру вечера, блевота по утрам, конфетки-бараночки, весенний призыв, а потом Витька, брат, в гробу, гроб не открывать, кресты, безымянные кресты, здесь лежит солдат типа номер пять, мать продала своими руками за кредит на телефон, без рук без ног на бабу скок, вот вам дети загадка, бля буду, шоб я так жил. Россия, щедрая душа, мать твою едрить, вой стоит на всю больницу: тут лежат эти, как их, без обезболивания раковые, им нахуй обезболивание, пущай мучаются, шоб ближе к Богу быть, а всюду так и разливается благодать как вонючая жижа, и кровавый рассвет стелется над Москвой…

Васечка вскочил, стал как будто выше, глаза засверкали.

— Да ты поэт! (сказала мама смущенно)

— Бодлер (сказала я) —  Цветы зла. Ягодки. Это у него были цветочки.