thrqfWe4Nbc

ЛЕНА ПЧЁЛКИНА ПРОДОЛЖАЕТ ДАРИТЬ НАМ ЛИТЕРАТУРУ СВОЕГО ОТЦА
Макс Бременер,

пусть не сошлось с ответом

начало здесь

ГЛАВА ВТОРАЯ

 

Валерия и Кавалерчика вызвали на заседание комите­та комсомола. В пионерской комнате за длинным столом, накрытым кумачом, сидел весь вновь избранный состав комитета: Игорь Гайдуков и Стасик Станкин, соседка Ва­лерия по парте Лена Холина, несколько незнакомых дево­чек. Была здесь и классная руководительница 9-го «Б» Зинаида Васильевна Котова.

Над их головами висели портреты членов штаба «Мо­лодой гвардии». Тяжелое бархатное знамя дружины стоя­ло возле. Лица членов комитета показались Валерию не­обычно торжественными, и на несколько мгновений засту­чало сердце: «Случилось что-то важное…»

– Хотим тебя, Саблин, утвердить вожатым. Ты как к этому? – спросил Гайдуков, новый секретарь комитета.

– Вожатым отряда пятого «Б», – пояснила Зинаида Васильевна. – Какое у вас отношение к работе, которую вам собираются доверить?

– Отношение? Что ж… – говорит Валерий кисло.

Хоть это ему и по душе – возиться с малышами и опе­кать их, – но, как ни странно, он не доволен, а раздосадо­ван сейчас. После недолгих секунд, когда ему чудилось, что произошло важное и внезапное, большая перемена в его судьбе, Валерий чувствует себя так, будто у него были какие-то определенные ожидания и он в них обманут. Так бывает с ним в последнее время. В первый раз это было весной – он шел из школы по мостовой, спасаясь от ка­пели, пробирался по бугристому ледяному насту двора, грязному насту в трещинах и каналах, по которым зима стекала в калитку на улицу, где были одни только потоки: ни снега, ни льда. Тогда он ощутил вдруг, что дома его ждет удивительная новость. Но дома было, как обычно, без перемен. Эта обычность ошарашила, почти подавила его.

Потом, летом, он как-то возвращался домой после дня, проведенного за городом, в лесу, – и опять, как весной, ка­залось Валерию: его что-то ждет. Однако дома с утра ни­чего не изменилось, а Валерий поник так, будто не сбы­лось обещанное.

– Валерий, – сказал Гайдуков, – вообще-то это я предложил тебя назначить вожатым… Мы с ним вышли как-то после уроков вместе, – обратился Игорь к членам комитета. – Я его от школы тяну, а он видит: малыши за школой собираются – и в момент учуял неладное. Я бы внимания не обратил, а оказалось, правда, пацаны боятся переулком идти: с них там какие-то наглецы налог взи­мают насильственным путем. Ну вот… Я подумал, у Саблина, как говорится, душа лежит к мальцам… Но, – обра­тился он к Валерию, – если это не по тебе, так мы можем другую работу поручить.

– Нет, – возразил Валерий, – не надо. Это верно по мне.

– Очень хорошо, товарищи, – сказала Зинаида Ва­сильевна, – что Саблин берется за дело с охотой. Надо бы пояснить, какие у него будут задачи. Но сначала два слова о реплике Гайдукова. Он в своей довольно-таки короткой реплике употребил два слова, нарушающих чистоту язы­ка. Какие это были слова? Это были слова «пацан» и «ма­лец». Многие наши учащиеся засоряют свою речь. Мы се­годня будем обсуждать поступок Ляпунова, который в этом особенно, так сказать, преуспел. И, мне кажется, Гайду­кову, секретарю комсомольского комитета, культурному юноше, не стоит пользоваться словечками вроде «пацан».

– У меня вопрос к вам, Зинаида Васильевна, – сказал Гайдуков спокойно, – каким словом я, секретарь комитета, должен заменять слово «пацан»?

– Говорите «мальчик», – немедленно отозвалась Ко­това.

– Хорошо, мальчик, – согласился Гайдуков.

– Дер кнабе, дас кинд! – выпалил вдруг Кавалерчик.

– Что? – не расслышала Зинаида Васильевна.

– Я просто так, – сказал Борис.

– А все-таки?

– По-немецки «мальчик» – «дер кнабе», – дружелюб­но сообщил Станкин.

– По-моему, это не имеет никакого отношения к де­лу, – нахмурилась Котова.

– Абсолютно, – вежливо кивнул Стасик.

– Пацан лучше! – решительно произнесла Лена Холина, которая до этой минуты не проронила ни звука и только покусывала в задумчивости кончик косы.

– Лучше кого?.. – не понял Гайдуков.

– Можно мне сказать? – Лена спохватилась, что не взяла слово. – Мальчик может быть и большой и малень­кий. – А пацан – это именно маленький мальчик. Поэто­му пацан – лучше. Точнее.

– Правильно! – дружно поддержали Лену девочки-комитетчицы. – Раз уж…

– Холина допускает ошибку, – вмешалась Зинаида Васильевна. – Вы должны учиться говорить литературным языком. И не надо свою речь бессмысленно засорять.

– Зинаида Васильевна, а «Педагогическая поэма» на­писана литературным языком? – кротко спросила Лена.

– Ну конечно! – тотчас ответила Котова.

– Так вот, в «Педагогической поэме» Макаренко все время называет маленьких мальчиков пацанами, – не по­вышая голоса, но глядя на Зинаиду Васильевну торже­ствующими глазами, объявила Лена. – Значит, он тоже, как я, допускал ошибку?

И все в упор, с яростным любопытством смотрели на Котову: как она станет выбираться из положения?

Котова минуту была в замешательстве. Сказать, что ошибался Макаренко, она не смела. Признаться, что ошиб­лась сама, – не умела.

– Давайте будем поскромнее, – сказала Зинаида Ва­сильевна с оттенком наставительности, – не будем себя на одну доску ставить с выдающимися писателями. А лучше повнимательнее будем следить за своей собственной речью, чтоб она была чище, без вульгарных словечек… Перейдем к товарищу Ляпунову.

– Разрешите мне… – начал было Валерий, желая вступиться за Лену, но Игорь замахал на него рукой. Ва­лерий сел.

И перешли к Ляпунову.

Оказалось, что Ляпунов называл одноклассников «ложкомойниками». Ребята не обижались, но девочкам это не понравилось. И вот Ляпунов их иначе почти и не вели­чает – только «ложкомойницами». Девочки оскорбляются.

Члены комитета в один голос втолковывали Ляпунову, что дразнить так девочек – глупо и бессмысленно; что го­лова дана человеку, чтобы думать; что он, «не мозгуя, тор­мозит налаживание дружбы с девочками», как выразился Станкин.

Ляпунов принял нахлобучку как должное. Он не отри­цал, что глупо дразнил, мало думал, безмозгло тормозил. Но особенной вины за собой, видимо, все же не чувствовал и увещевающе повторял, что оскорблять никого не хотел: просто привязалось словечко и с языка не сходит.

– Жаргонное словечко, – вставила Котова.

– Наверное, да, – подтвердил Ляпунов с видом чело­века, который хотя и не в курсе дела, но вполне доверяет чужой учености.

После этого Котова долго еще поучала Ляпунова. Она цитировала высказывание Ломоносова о русском языке, постановление Моссовета о поведении подростков в обще­ственных местах, поговорку «С кем поведешься, от того и наберешься» и закон о равноправии женщин. Все это бы­ло верно: и то, что говорил Ломоносов, и то, что постано­вил Моссовет, и то, что вещала поговорка, и то, что про­возглашал закон. Но все это было хорошо известно, а глав­ное, едва ли касалось Ляпунова, который умел вести себя в общественных местах и на права женщин посягал ни­чуть не больше, чем на права мужчин. И потому он вы­слушал все терпеливо, но без уважения. Ребята видели это. После того как Ляпунов не «для порядка», а вполне иск­ренне признал: виноват, – вопрос для них был исчерпан. И они томились.

Выйдя из школы, члены комитета разделились на две группы. Девочки шли немного впереди, мальчики – сзади. Иногда расстояние между ними как бы случайно укорачи­валось, они шумно перекидывались несколькими фразами, а потом снова либо девочки независимо ускоряли шаг, ли­бо мальчики небрежно отставали. (Не очень-то, мол, за вами гонимся!..)

Некоторое время шли так – не врозь и не вместе.

– Здорово Лена Зинаиду Васильевну поддела! – нарочно громко сказал Гайдуков. – Опять девчата нам умст­венное превосходство показали!

Польщенные девочки приостановились. Граница между группами стерлась.

– А Зинаида-то не приняла боя! – заметил Ляпу­нов. – Так, мной заслонилась… Лучше б меня не было, ей-богу… – Он сделал неожиданный шутовской жест: буд­то на себя, опостылевшего, рукой махнул.

Ребята рассмеялись.

– Она поспешно заслонилась Ляпой, – веселился Кавалерчик, – а перед нами не поставила задач! Тебе извест­ны твои задачи, а, Валерий?

– Мне известны его задачи, – вмешался Игорь Гай­дуков и преувеличенно внушительным тоном отчеканил: – Значит, так: подтянуть пятый «Б», стать опорой классного руководителя пятого «Б», покончить с разболтанностью отдельных пионеров пятого «Б». Осознал, мальчик?

– Нет, правда, ребята, пятиклассники такие разбол­танные бывают, что просто возмутительно, – сказала де­вочка, державшая Лену под руку.

– У «Художественного» спекулируют безбожно, – по­жаловался Ляпунов, закурив и затянувшись.

– Одни у «Художественного» наживаются, другие в переулке, от школы в двух шагах, малышей обирают. Слыхал?.. Игорь говорил, – вмешался Станкин.

– При чем Игорь? – рассердился Ляпунов. – Сам я, что ли, не видал этих ложкомойников?!

– Ой! Опять он! – притворно ужаснулись девочки. – Как не стыдно! Слово давал!

– Виноват, – опомнился Ляпунов, – само вырвалось… Я к тому, что…

– Постой, – прервал Гайдуков. – Где к тебе, в конце концов, прилипло это самое… то, что само вырывается?

– Слышал от одного типа, – ответил Ляпунов, – по амнистии его выпустили. С нашего двора. Там такая ком­пания! – Ляпунов присвистнул. – На мокрое дело пошли бы – я и то б не удивился.

– А что такое «мокрое дело»? – робко полюбопыт­ствовали притихшие девочки.

– Убийство, – снисходительно пояснил Ляпунов.

– И эти все… они, значит, у вас во дворе скрывают­ся? – спросила, понизив голос, девочка, сокрушавшаяся по поводу разболтанности пятиклассников.

– Почему скрываются? – возразил Ляпунов. – Они по вечерам во дворе в карты режутся – всему дому слышно. Тут и употребляются, как Зинаида Васильевна называет, жаргонные словечки. А чтоб расплачиваться, им деньги нужны. Я и думаю: не они ли у малышей в карманах шарят?

– Ты предполагаешь, они рецидивисты? – осведомил­ся Станкин.

Ляпунов в раздумье покачал головой.

– Там, по-моему, разные… – начал он и запнулся. – Ребята, только чтоб никому! По-честному!

Ребята тесно обступили Ляпунова.

– Ну? – проговорил Валерий.

И тогда Ляпунов рассказал, что «тип» пробовал его приваживать. В карты играть звал. Намекал, что можно бы здорово подзаработать…

– А зачем мне, когда мне отец, сколько прошу, да­ет? – прервал себя в этом месте Ляпунов.

– А если б отец мало давал? – холодно спросил Станкин.

– Все одно себя марать не к чему, – ответил Ляпунов и продолжал: – Когда я наотрез отказался, он и говорит: «Напрасно гнушаешься, из твоей же школы ребята с нами контакт держат».

Игорь и Валерий молча переглянулись.

Ляпунов снова попросил ребят не болтать.

И, как бы оправдывая настойчивость повторной прось­бы, напоследок заметил:

– Жизнь-то все же одна… – Попрощавшись, он скрыл­ся в воротах своего дома.

После этого девочки спросили, не проводят ли их маль­чики до дому. Теперь ведь с каждым днем темнеет все раньше. Вопрос был задан почему-то вполголоса.

Валерий, Игорь и Стасик Станкин охотно взялись про­водить девочек.

– А скажите, – обратился к девочкам Станкин, – до этого года… собственно, до того, как мы стали учиться вместе, у вас в школе и правда все было замечательно? Тишь да гладь?..

– Тиши… то есть тишины, может быть, было действи­тельно больше, – сказала одна из девочек.

– И скуки, – добавила Лена. – Успеваемость, средний процент успеваемости… – произнесла она монотонно и сде­лала гримасу.

– Но с дисциплиной небось гладко? – спросил Ва­лерий.

– Да ничего, – сказала неохотно Лида Терехина. – По-всякому…

– А вы между собой не дрались? – осведомился Гай­дуков с большим любопытством.

– Это-то нет. Но вообще…

– Для чего вспоминать?! – перебила Лена.

Все замолчали. Видя, что девочки немного приуныли, мальчики попытались возобновить полушутливый и весе­лый разговор, который завязался вначале.

– Дети! – предложил Гайдуков. – Повторим наказ но­воиспеченному. Итак… – Игорь окинул всех взглядом, как дирижер, проверяющий готовность оркестрантов. – Итак: задача Валерия – добиться, чтоб пятый «Б» был достоин нашей школы, которая уже много лет служит…

– …примером всем школам района! – хором закончи­ли девочки эту хорошо знакомую фразу.

…Когда ребята по очереди довели до самых дверей всех девочек, кроме Лены, Гайдуков толкнул в бок Станкина и сказал:

– Лена, мы со Стасиком немного торопимся. Одно дело у нас… Так тебя Валерий один проводит. Охрана вполне надежная: боксер высокого класса!

И Валерий внезапно остался с Леной наедине.

– Ты на самом деле боксер? – с интересом спросила Лена.

– Учусь пока, занимаюсь в секции.

– Давно?

– Год.

Она оглядела его профиль.

– Говорят, у всех боксеров носы приплюснутые, – сказала Лена, – а у тебя, по-моему, обыкновенный, кур­носый.

– Не сломали еще, – пояснил он сухо.

– Удалось сберечь?

Разговор о собственном носе, сбереженном и курносом, был для Валерия отчаянно труден.

– Да, – ответил он. – Вот я хотел тебя спросить… – Он еще не знал в эту секунду, о чем спросить, но «пере­менить пластинку» нужно было немедля. – Действитель­но, Макаренко называет мальчишек пацанами?..

Лена в упор посмотрела на Валерия так, будто он со­вершил нечто невообразимое, непростительное.

«Что такое?» – встревожился он.

Затем она чуть улыбнулась, как человек, еще надею­щийся, что, может быть, услышанное – не дурная новость, а просто глупая шутка.

– Ты разве не читал «Педагогическую поэму»?

– Не читал. Слыхал про нее, конечно, а так что-то не попадалась.

– Ну, понятно, – сказала Лена пренебрежительно.

Странно! Она больше ничего не добавила, шла по-преж­нему рядом, но все переменилось. Он чувствовал себя уже не спутником и защитником Лены, а так, словно непро­шеный увязался за нею. Ему было очень неудобно идти и молчать. И так же нелегко – заговорить.

– Что же, без этой книжки, – выдавил из себя Вале­рий, – и прожить нельзя? – И ухмыльнулся, заботясь больше всего о том, чтобы не было заметно его сму­щение.

Лена тотчас отчужденно ответила:

– Смотря как прожить!..

Валерий не преминул бы съязвить в свою очередь, но не успел: Лена остановилась.

– Ну, я уже пришла, – сказала она. – До свидания.

Оказалось, что напротив – ее подъезд. Ему было зна­комо это высокое, темно-серого камня здание с выпуклы­ми римскими цифрами на фронтоне. Цифр было так мно­го, что на ходу Валерию никогда не удавалось вычислить, в каком году дом воздвигнут.

– До свидания, – ответил Валерий и таким тоном, словно делает Лене уступку, добавил: – Ладно, книжку я прочитаю.

Лена пожала плечами и направилась к своему подъез­ду. На ходу обернувшись, она безразлично проронила:

– Могу тебе дать.

– Если можешь, пожалуйста. Я читаю быстро.

– Ну, зайди на минутку.

– Лучше вынеси…

Все-таки он поднялся с нею в лифте на пятый этаж, но в квартиру не вошел, а остался ждать на лестничной площадке. Через минуту Лена вынесла ему книгу и, слег­ка кивнув, сразу затворила за собой дверь.

На улице Валерий открыл портфель, но толстая книга не влезала в него. Тогда он вынул из портфеля несколько учебников, и «Педагогическая поэма» поместилась. Учеб­ники Валерий зажал под мышкой.

 

 

От редакции Мэйдэй: подписывайтесь на нас пожалуйста, это очень важно для нас:

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks