«В ближайшее десятилетие английский начнут изучать два миллиарда человек…»

0
863
 8

Есть, конечно, примеры продвинутой молодёжи, но Великобритания, в общем, особым языкознанием не отличается.

Если кому-нибудь из англичан доводится изъясняться с иностранцем, то он говорит по английски, только медленно и громко, как будто перед ним престарелый и глуховатый собеседник.

Это можно понять — зачем забивать себе голову, ломать язык и вообще утруждаться, если половина населения земного шара понимает по английски?

В ближайшее десятилетие английский начнут изучать два миллиарда человек, а говорить на нем будут три миллиарда.

В этой глобальной лингвистической войне будут языки, которые потерпят сокрушительно поражение. Французский, например. Или, я не знаю, русский.

Но и у английского языка эта «коту масленица» вечной не будет. К 2050 году эксперты ожидают спад, число изучающих сократится до 500 миллионов.

Народы начнут возвращаться в лоно родных языков и наречий, на первый план выйдут китайский, арабский и испанский языки.

Они, собственно и так уже на первом плане. Китайцев – миллиард и триста миллионов, арабов – миллиард, испанцев хоть и меньше, но на нем говорят в Южной Америке, и в США, где испаноговорящих немало.

Вряд ли, однако, эти языки станут международными. Китайский — просто не выучить, на арабском не станешь обсуждать ни компьютеры, ни финансы, ни физику-химию.

На весь миллиардный арабский мир приходится одна-единственная нобелевская премия, да и то по литературе.

Остается испанский. На нем говорить, может быть, удобно, звучит он красиво, но обсуждать можно только день вчерашний и сегодняшний.

Завтрашний день, то есть, будущее, научные и технические разработки – от телефонии или до компьютерного дела, от популярной культуры до социологии, от самолетостроения до биржевых инвестиций, пока что по-прежнему ведутся на международном английском.

Говорю «международном», потому что родной, коренной английский — вещь «специфицкая». Английский язык откуда-нибудь из Корнуолла с первого прослушивания даже опытному переводчику не понять.

Помню как лоцман, пока мы стояли на якоре, рассказывал мне, что он женился, семья жены живет в 60 километрах.

«Когда жена начинает говорить со своей матерью, моей тещей, — признался он — для меня это как китайский. Ни слова понять не могу!»

 8