«Простите! А меня вы куда повезете? В лагеря или на дачу?..»

1292

День памяти

Мой любимый Синявский рассказывает о моём любимом Высоцком, с которым он познакомился, когда преподавал в Школе-студии МХАТ русскую литературу XX века.
«— Это примерно было в 1958 году, может быть. За точность я не ручаюсь, что-то 58-59 годы. И вот они пришли в гости. Откуда-то они узнали, что я люблю блатные песни. Давайте, говорят, мы вам будем петь. Ну, вот эта вечеринка у меня на дому с моими студентами, после того, как они сдали экзамены. Тогда вот и Высоцкий, и другие ребята просто пели блатные песни. Володя и начинал с исполнения их. Исполнял он их мастерски! Замечательно! И как-то после этого установились такие отношения: несколько раз в год либо он с друзьями, либо один стал приходить к нам в дом, так как мы с женой очень его начинания одобряли. Как только он начал сочинять песни, то нам это страшно понравилось, и он это видел. Он сочинял несколько песен и просто так приходил к своим почитателям и пел их…
— То есть, на вас он их испытывал?
— Да, конечно… Вот так мы и познакомились. И это продолжалось до моего ареста и после того, как я вернулся из лагеря. Я еще два года жил в Москве. Он тоже пришел к нам, с новыми песнями, и тоже всю ночь пел.
Я могу упомянуть о таком эпизоде. К концу следствия вдруг меня вызывают из камеры (немножко непонятно – дело к вечеру было, думаю, как на допрос – вроде бы поздно). Ведут в кабинет следователя…нет, нет, совсем в другом направлении, в другое место. Я немножко настороже… Заводят в кабинет. Там много чекистов в форме, человек десять. Все очень мрачные. Говорят: садитесь! Вдруг заводят магнитофон, и я слышу голос Высоцкого и его песни. Оказалось, что это были пленки, которые они при обыске изъяли у нас дома. И, представляете, я получил колоссальное удовольствие – слушал песни Высоцкого. Час, наверное, с лишним продолжался этот концерт. Они все молчали, ничего не говорили, слушали очень мрачно и хмуро. Меня поразило то, что ни одной улыбки не было на их лицах при исполнении самых смешных песен…
Эта сценка, как я понял уже в конце, была поставлена вот зачем: они хотели, чтобы я отказался от этих пленок. Оказывается, моя жена требовала, чтобы эти пленки вернули. А они хотели как бы попугать меня: вот, мол, какие безобразные песни!.. И чтобы я дал разрешение на их уничтожение
А я почему-то (мне вот, случайно, так было хорошо) и говорю: «Почему?.. Такие прекрасные песни!.. Я никакой бумаги подписывать не буду…» И они в результате вынуждены были вернуть мне эти пленки. Это не имело никакого отношения к моему делу, но они вначале забрали из дома у меня при обыске и вот эти пленки. И к концу следствия им надо было решать, как с ними быть – мне их не инкриминировали, и это не входило в протокол допросов. Это, так сказать, побочная деталь, характеризующая мои взгляды, настроения, но это не было криминалом. И они не хотели возвращать мне эти пленки, но вводить их как криминальный материал, они тоже не хотели.
И я им сказал: «Нет! Это же прекрасные патриотические песни! (Я и сейчас так думаю). Эти песни надо по радио передавать! Передавать для всего советского народа!..»
А они мне так мрачно: «Ну, вы скажете…»
Я говорю: «Ну разве не прекрасная патриотическая песня «Нынче все срока закончены»? Даже блатные во время войны проявляют свой патриотизм. Замечательная патриотическая песня!..»
Они мне говорят мрачно: «Но в конце ведь там ужасные слова…»И другие заключенные прочитают у ворот нашу память застекленную — надпись «Все ушли на фронт». Получается, значит, опять лагеря…»
«Простите! А меня вы куда повезете? В лагеря или на дачу?..»
— …Считал и сейчас считаю, что Высоцкий – самый народный поэт, и прежде всего за счет его блатной тематики и интонации. Я вообще люблю блатную песню и думаю, что это – лучшее, что создано фольклором ХХ века: это во-первых, и анекдот – во-вторых. В Париже для «Синтаксиса» я даже написал статью «Отечества блатная песня». И хотя прямо Высоцкий там не упоминается, я когда писал ее, подспудно все время имел его в виду».
Из интервью «Чекисты слушают Высоцкого» (по материалам передач Радиостанции «Свобода» 1982-1983 гг.)