Притча о естестве

936

Елена Котова:

Каноны женской красоты изменчивы. Пышнотелые грации Рубенса – так до сих пор споры, не иронизировал ли художник над ними.  Мерилин Монро, икона красоты и эротичности с ее каноническими 90:60:90, сегодня выглядит ухоженной простушкой за прилавком Елисеевского.  Потом дошли до Твиги, а теперь уже просто психоз насчет женщин-вешалок. Пожалуй, это единственное, что мы радостно переняли у Штатов.  Нигде в Европе женщины не чувствуют себя несчастными вообще-то ни в каком размере.  Уж до пятидесятого точно.  И только у нас, как в Калифорнии, дамы от размера выше 42 впадают в депрессию, которая не лечится ни диетами, ни потением на тренажерах.  Сегодняшний канон – голливудские анорексички.

Картина Андрея Сурнова – вызов этому психозу. Не всем девушка покажется сексапильной, да и мне она кажется чуть простоватой, но и в этом тоже фишка.  Нельзя отрицать ее женственность, завораживающее сочетание обильной плоти и удивительного покоя, сосредоточенности на мире внутри себя и вокруг.  Настолько поглощающей ее, что в глазах нет даже бликов.   Ее гармонию признают даже римские бюсты у ее ног.  Картина именно о гармонии вневременной красоты.  Красоты вне выдуманных канонов.  Эта гармония и в пропорциях, и в деталях, и в выборе цвета. В красках и линиях занавесок — отсылка к ар нуво – к самому изощренно-гармоничному стилю,  в фоне –  к Густаву Климту, чьи женщины – тощие, толстые,  любые – всегда прекрасны.  Для совсем непонятливых по части непреходящего и подлинного, вот  вам шлепанцы и подзарядка.  Композиционное богатство картины, ее «мертвая натура» нужны лишь, чтобы оттенить естественность кричаще-витальной плоти  Она в косах, не знавших ножниц, в лице, не ведающем макияжа, в светлой коже, не тронутой загаром… Ни украшений, ни украшательств.

Она явно позирует, выставляя напоказ свою мощную, неканоническую плоть, зовет зрителя ей любоваться.  И тем не менее, это не портрет, не гимн красе необъятного тела.  Это концептуальная работа о свободе от канонов.  Нет и намека на реализм. Нет деталей, настроения, передающих предчувствие трагической судьбы, ждущей женщину на рубеже молодости и зрелости, неминуемых тяжких болезней.  При таком-то весе…. Тут совсем другая история, это фэнтэзи о естестве, которое принимает себя таким, как есть.

«И что в ней хорошего?», — скажут упертые в своем реализме женщины.  Впрочем, насчет их реализма – это только по части искусства. В жизни у них с реализмом напряг.  Их главные враги – зеркало и весы, им крайне не нравится то, что те показывают.  И фэнтэзи, подобные сурновской, им не нужны, им нужны фэнтэзи каноничные, как кукла Барби. А если никак не получается приблизиться к этой кукольно-канонической красоте, то и реальность и не мила. Вместо радости жизни и гармонии – комплексы и низкая самооценка. Женщины стыдятся себя.

В борьбе с этим стыдом все средства хороши. Диеты и пластики,  липосакции и иссечение части желудка – чтоб меньше жрать. Даже ребра вырезают –  ради модельной талии.  От стыда и страсть к черному–  «все ж  стройнит, правда?» —безразмерные свитера и балахоны a la Пугачева, чтобы скрыть постыдное.  Им неведома что у полноты своя грация, они вбили себе в голову, что грация – удел лишь поджарых ланей. Жертвы огромны, удачи редки.

Стыд вырастает до таких размеров – ну, ничего же не работает, чёрт! – что рука сама тянется к булке. Утолить на мгновение боль своей  неполноценности, и ощутить ее в разы сильнее, как только булка будет проглочена. За каждым праздничным застольем, которое повторяется с удивительной регулярностью, уговоры самой себя «это ж один разок всего, завтра голодаю…».

У меня только один вопрос: «Зачем?»  Зачем эти псевдострадания по поводу лишних пяти-семи килограммов, самообман насчет «одного разика»? Зачем превращать жизнь в пытку? Ни липосакции, ни задница Кардашьян не дадут ощущения счастья, а только самодостаточная естественность. Да и худеете вы не для себя, а ради лайков в инстаграмме, ради того чтобы все – до кого вам и дела нет, — сказали «вау», если вы вдруг достигнете образа жертвы доктора Менгеля.

Только кажется – похудею, стану клевая. Это едва ли.  Кроме одержимости худобой есть куча и других внушенных канонов.  Навязанных,  вам самим не нужных, смешных и даже страшных.  Надо иметь мужа, хоть тресни, хоть какого, но пусть будет. Нужна норка, чтобы преть в ней в метро в час пик, а как иначе?  Апофеоз этих канонов, конечно «рыбьи губы».  Хоть кому-то  они на другой нравятся?  Так что ж вы сами тут же бежите колоться? А потому что тренд, как же без губ в наше время. Как же без татуажа, без нарощенных ногтей…. То все мучились, ковыляя по льду на шпильках – так принято,  то теперь напяливают кроссовки с вечерним платьем –  плевать, идет тебе это или нет.   И во всех этих канонах собственного ничего нет. Кроме постоянной боли.

Я сама лет пятнадцать упорно боролась с генетикой, данной мне более чем упитанными родителями.  Добилась почти невозможного – скачок из 46 в 40 размер, джинсы – максимум 25 дюймов. Млела от счастья, когда называли «тростиночкой», повторяла расхожее «пока худая – молодая» — за молодость ведь действительно стоит побороться. Ближе к полтиннику генетика коварно начала отвоевывать позиции: ешь, как птичка, а на круг за год под килограмм.  Еще год — еще столько же. Хватило ума понять, что битва с весами — это война против собственного естества, и что любимое «маленькое черное платье» платье уже, видимо, на спине не сойдется  никогда. Ну и что?  Молодость ведь отнюдь не только в худобе.

Не о невоздержанности речь — как раз от стыда, да еще под припевку насчет «одного разика»  распустить себя проще всего. Речь о радости жизни. Не вижу причин не съесть пиццу, если хочется позарез. Не отказываюсь от спортзала и километра в бассейне дважды в неделю – ради ощущения здоровья и гармонии.  Ради сил и той самой грации, пластики движений, которые присущи молодости.  Это ощущение доступно каждой, кто себя не стыдится.  Иногда хочется – аж до боли – быть хрупкой, как Одри Хэпберн, только мне это не дано.  Зато дано так многое другое, что нет причин ломать себя через колено, причем в итоге безуспешно.

Принять себя такой, как есть.  Жить в согласии с собой, а не в разладе. Иногда об этом можно напомнить и в форме гротеска.  По мне, так именно об этом картина Сурнова.  Притча о естестве