Понты и тлен пятой инаугурации

16126

Сергей Митрофанов:

 

Пятое переназначение Владимира Путина на высший государственный пост сопровождалось небывалыми понтами и признаками государственного могущества, хотя и было подернуто еле различимым тленом.

Во-первых, он приехал на небывалом отечественном лимузине ручной сборки, сильно похожим на Rolls Royce Phantom. Во-вторых, инаугурации по временному периоду совпала с военным парадом в честь Для победы, последним такого рода парадом в Европе и в мире, если не считать экзерсисы северокорейского диктатора Ким Чен Ына. Так что образовалась связка: вот российский правитель, а вот его мощь и победа. Хотя, конечно, это была победа других людей и другой страны.

В-третьих, сразу же после на улицы столицы вышел миллион (!) фолловеров режима в политическом маскараде «Бессмертный полк», что было тоже было отнесено на счет популярности путинизма, его проникновения в народные толщи. Причем тех же фолловеров в гораздо, правда, меньшем количестве заметили и в ряде других стран – Чехии, Италии, и даже Марокко с Сирией, хотя там не все знали про выдающуюся роль Советского Союза в победе над фашизмом, никаких «освободителей» в глаза не видели, и, наверно, больше бы доверяли в этом плане «союзникам». Таким образом инаугурация Путина сопроводилась триединым идеологическим ударом по сознанию планеты.

Тлен же обеспечил нам оппонент Путина Алексей Навальный.

Накануне инаугурации он вывел своих сторонников на несанкционированный митинг под девизом «Он нам не царь», а власть не нашла ничего лучшего, чем а) запретить выражение политического мнения, то есть данную мирную демонстрацию; б) выставить против демонстрантов переодетых в казаков службистов с нагайками и фальшивыми орденами на груди. Образовалась, таким образом, знатная свалка – на потеху мировым медиа.

Потом, естественно, пошли аресты, обращения в ЕСПЧ, и не будь мы уверены, что режим не просто глуп, а чудовищно глуп, то решили бы, что это всё устроено специально. Например, чтобы легитимность новоизбранного диктатора оказалась под большим вопросом и чтобы его инаугурационная речь про то, что он клянется «при осуществлении полномочий президента Российской Федерации уважать и охранять права и свободы человека и гражданина, соблюдать и защищать Конституцию Российской Федерации», – звучала бы смешно.

Или зловеще.

«Тлен» нам обеспечили так же и зарубежные гости Кремля, вернее, их почти полное отсутствие. На что Кремль вроде бы даже и не особенно обиделся, выдавая инаугурацию исключительно за внутреннее мероприятие осажденной «крепости Россия», в которой посторонним не место. Заметно было лишь, как продефилировал личный друг Путина Стивен Сигал, который в последнее время снимается исключительно в фильмах группы даже не «Б», а может быть, «Г», «Ж» и так далее по алфавиту. Да еще видели прикупленного Газпромом бывшего канцлера Германии Герхарда Шредера – он парадоксально смотрелся как равный среди равных в окружении депутатов российской Думы рядом со столь же незаменимым, как Путин, премьером Медведевым.

Еще один гость – хитрый Нетаньяху – по слухам, специально приехал, чтобы попросить у Путина разрешение разбомбить в Сирии другого союзника Путина – Иран, и это разрешение получил в честь великого праздничка. По этому поводу и в знак протеста член президентского Совета по правам человека Максим Шевченко даже вышел из Совета, но потом выдал этот демарш за либеральный протест против применения казаков в репрессиях против мирных демонстрантов.

Отсутствовал друг Путина Жерар Депардье, что бросалось в глаза и чего ему, конечно, в Кремле никогда не простят.

И вот теперь все гадают о политическом значении пятой инаугурации – будет ли 6-ая, то есть превратится ли квазипрезидентский пост в России в квазимонархию? И чтобы ответить, мы должны снова вернуться в прошлое – во времена Бориса Ельцина.

На самом деле, ведь и ниспровергатель коммунизма в СССР тоже уже становился потенциально несменяемым правителем России, но которого естественным образом ограничивали возраст, плохое здоровье и распад личности, что предопределяло его скорую ротацию. По счастью, так же он был еще и гарантом некоторых демократических принципов августа 1991 года и молодой рыночной экономики. Тем не менее, в 1999 году три группы российской сверхэлиты вынужденно озаботились технологией властного транзита.

При этом первая была заинтересована в том, чтобы сохранить все преференции «ельцинской группы». Вторая – чтобы лишить ее этих преференций, разогнать саму группу и передать преференции сменщикам, то есть себе. И, наконец, третья группа («романтики») была уверена, что с ротацией Ельцина, выполненной как бы по правилам, они смогут запустить процесс демократических ротаций и вернуть Россию к модели выборной демократии западного типа. Путин казался им идеальным паллиативом. И кажется, он дал гарантии всем трем группам сразу.

Конечно, операция «Преемник» ни в коей мере не была ротацией «по правилам», – достаточно вспомнить, что «преемника» привели во власть за ручку, расталкивая всех остальных, – но это понимали только политологи, да и то не все. Тем не менее, по расчетам теоретиков постсоветского транзита (не сбывшимся, кстати) иллюзия выборной демократии хороша была уже тем, что вырабатывала у населения чувство привыкания к демократической процедуре путем втягивания в имитацию процесса политической и идеологической конкуренции. Имитация, считали оптимисты, могла в дальнейшем преобразоваться в реальную политическую конкуренцией и реальную борьбу идей развития страны. Что в каком-то смысле было похоже на заблуждение жителей Изумрудного города, которые смотрели на мир сквозь цветное стекло и надеялись, что потом у них появятся настоящие изумруды.

В общем, иллюзия эта почти благополучно сохранялась вплоть до 2012 года, пока наконец с громким треском не лопнула, как старый надувной шарик, с обратной рокировкой Медведева на Путина. С тех пор российская власть последовательно отступает на новые рубежи авторитаризма и политического цинизма, монтируя уже без стеснения идеологию несменяемой власти, которая де защитит выгоды олигархов, высшей номенклатуры и обслуживающей их социальной группы. Вряд ли стоит поэтому удивляться, что наиболее ярким выразителем этой доктрины явился диктатор Чечни Рамзан Кадыров, который уже неоднократно зондировал почву прямолинейными предложениями законодательного закрепления роли «национального лидера» России. Хотя власть, по-видимому предпочла бы не жесткий закон, а некую подвижную и зыбкую систему неформальных соглашений и рокировок.

И все это было бы очень печально и заставило бы нас всех эмигрировать из страны, если бы не видели, что одновременно с понтами пятой инаугурации включился и объективный закон эволюции авторитаризмов такого вульгарного толка. Согласно которому коллективный разум авторитарной власти продолжает деградировать, совершать ошибки и допускать провалы во всех сферах политической и экономической жизни.

Что в данном случае выступает как почти положительный фактор и повод для оптимизма.