«Говорил он полушёпотом, руки у него заметно дрожали…»

777

Где-то около полудня мне в редакцию позвонил старинный приятель Андрюха. Он работал в Госкомитете по атомной энергии.
— У вас там ничего не слышно? — спросил он.
— Да нет, — ответил я. — Всё тихо. А что должно быть слышно?
— Да нет, — теперь уже ответил он. — Ничего, так. Давай пообедаем?
Голос у него был какой-то странный. Я согласился. Мы встретились минут через сорок в чебуречной на Сухаревке, разлили под столом по стаканам портвейн и Андрюха рассказал про Чернобыль. Говорил он полушёпотом, руки у него заметно дрожали. Даже меня, мало что соображавшего в атомной энергетике, масштаб случившегося потряс.
С момента аварии на тот момент прошло почти полсуток. Никто еще ничего не знал. Ехать в редакцию с этой страшной новостью было бессмысленно. Да и вообще, открыв рот, можно было подставить друга, которому просто необходимо было хоть куда-то, кому-то выгрузить кошмар, который на него свалился.
До первого короткого официального сообщения ТАСС оставалось два дня.