«Что нам действительно нужно — это исторический переход от ордынской государственности к европейской….»

Миражи в партере
23 ЯНВАРЯ 2018, СЕРГЕЙ МИТРОФАНОВ

 

Как и все, я стал эмоциональной жертвой конфликта «Навальный-Собчак», который поразил меня не столько тем, какие глупости там у них между собой происходили, сколько бурей вокруг. А происходило у них между собой, между прочим, следующее. Навальный в негативном ключе высказался по поводу визита Ксении на Бали, делая странный вывод, что миражийному (от слова «мираж») кандидату в президенты негоже ездить на Бали, а надо, видимо, тусоваться на заводах и по ночлежкам, где нормальные россияне.

Как ни странно, но в этой мысли демократ Алексей Анатольевич вполне солидаризовался с фашиствующим молодчиком Максимом Леонардовичем Шевченко (почему-то по-прежнему называющим себя «левым»), который хоть и сделал поправку на демократическое право Ксении ездить по всяким «лонданам» и «балям», когда ей вздумается («Спасибо, отец родной!»), но живописал это право в стилистике дома терпимости — как право дамы легкого поведения танцевать на шесте, а подписи за свое выдвижение засовывать в трусики.

Подобный мачистский подход к политической леди лично меня покоробил и немало разозлил Ксению Анатольевну, и она, каким-то образом оказавшись в одно и то же время в студии «Эха Москвы» с руководителем предвыборного штаба Алексея Навального – Леонидом Волковым, ринулась выяснять отношения с последним. Что на самом деле мне представляется вполне логичным и интересным с точки зрения кредо, морально или аморально кандидату в президенты развлекаться в период от января по март 2018 года?

Выяснение выглядело странно.

Ворвавшись во время чужого эфира (это правда!) в студию, Ксения что-то возбуждённо говорила, стоя прямо перед Волковым, а Волков делал вид, что ее нет, хотя она явно была тут, и не призраком, и не прозрачной. А потом Волков решил, что это какая-то чудовищная провокация по отношению к нему, Навальному и избирательной кампании в целом, чтоб как-то навредить «Кандидату №1 от оппозиции» и не дать стать президентом. («А так бы он стал, конечно!») И, надо сказать, что в группе поддержки Навального многие тоже так решили. При том, что все они еще не отошли от изначального покушения Собчак на поляну Навального самим своим выдвижением.

В этом контексте очень показателен текст Сергея Пархоменко. Он прямо пишет: «Но у Навального соперников и так — хоть ведром отчерпывай. Еще дополнительные ему, пожалуй, и не очень нужны».

Что тут можно сказать? Не нужны – верим! Провокация – да! Но не чудовищная, поскольку все остались при своих и даже без синяков. Скорее, нормального человека должна шокировать сама эта менторская интонация, что все, по мнению Пархоменко, должны себя вести, как нужно Навальному. И я подумал: а ведь Навальный видит себя будущим президентом целой огромной страны и будет при каких-то непроглядываемых пока обстоятельствах устанавливать некий «новый порядок».

У него, правда, нет никаких шансов устанавливать этот «новый порядок» непосредственно сейчас, потому власть его к выборам не допустила и «президентская кампания кандидата №1 от оппозиции» рассчитана на что угодно, только не на победу в выборах. Ни в 2018, ни в 2024 году, ни когда-либо еще. Но эти шансы однозначно появятся, если в России начнется структурный кризис, а государство снова рухнет. Тогда все, что сегодня Навальным сделано, очевидно, сыграет завтра для его стремительного возвышения. Как это получилось с Борисом Ельциным в 90-х. И в этом случае Навальный останется, пожалуй, чуть ли не единственным, кто будет в состоянии осуществить перехват властных полномочий и установить «новый порядок».

Поэтому в этой перспективе из будущего всё, что сегодня делается против Навального, кажется ему и его сторонникам, если и не преступлением, то, по крайней мере, досадной помехой, на которую приходится тратить драгоценное время.

Проблема в другом: а какой реально «новый порядок» при этом установится? Что мы о нем знаем? Если уже сегодня Навальный и его штаб считают, что все ему чем-то обязаны и являются безгласными рядовыми его фронта сопротивления, то что станет системообразующим в его политике, когда он станет президентом?

Вопрос не случаен. Объявленная им борьба с коррупцией и все эти вроде бы правильные мантры про развитие экономики – все это очень мило, но от этого вряд ли кто испытает драйв. Да и мало здесь объединяющего нацию мотива. Однако, похоже, Навальный об этом совсем не думает, полагая, что борьба за первое место будет долгой, трудной, а тот кризис, который непременно произойдет, сам все расставит по местам.

Тогда, по идее, у Навального попросту никто не спросит, каким должен быть его «новый порядок». Ибо какой порядок царь определит – такой и будет, и нам останется лишь молиться, чтобы Навальный оказался Годуновым после Грозного и Горбачевым после Брежнева.

Забегая вперед, замечу, что не достающей точкой кристаллизации в идеологическом конструкте Навального могло бы стать обещание резко отменить весь корпус репрессивных законов нынешней Думы и предложение проекта некоего Конституционного акта, устанавливающего новые правила отношений личности и государства.

Потому что: что нам действительно нужно — это исторический переход от ордынской государственности к европейской.

***

Основное обвинение в адрес К. Собчак – что ее специально подсунули нам для обеспечения явки. И, возможно, это святейшая правда. Но неправда или, вернее, глупость, что в «борьбе в партере», как ее охарактеризовал Сергей Пархоменко, из-за этого появился какой-то смысл. Будто бы из-за того, что ее «подсунули», возникли резоны нам всем биться подушками с пухом и обмазывать друг друга дегтем, пока на сцене происходит переназначение Солнцеликого. При всем уважении к аналитическим и публицистическим талантам Пархоменко, а так же к его гражданской позиции, вывод: «Что для Собчак нет более важного соперника — чем Навальный и его команда. И ради успеха в этом соперничестве она готова на большие усилия и на серьезный репутационный ущерб», — отсюда никак не вытекает.

Во-первых, потому что при подлинной демократии, к которой мы все вроде бы стремимся и которую прозреваем за горизонтом событий, совершенно не будут исключены ни домашние заготовки, ни политические провокации, ни удивительные самовыдвижения, ни полное или частичное несогласие с лидерами Добра и Света. А, во-вторых, потому что единственное, что важно в наших условиях – это публичность либерально-демократической оппозиции, а ей выдвижение Собчак и вообще никакой цирк не мешают.

Как, например, не мешает и выдвижение другого «подсунутого» кандидата – Павла Грудина. С ним, кстати, приключилась поучительная история. Его тушкой кинули на левопатриотический край, чтоб и этим несчастным избирателям, которым не посчастливилось участвовать в антипутинском хеппенинге, было не скучно на избирательных участках. Получилось же как в предании о Калигуле и его любимом коне Инцитате. С тем лишь отличием, что диктатор Калигула действительно сам старался продавить коня в Сенат, чтобы позлить и унизить сенаторов, а нынешние избиратели, похоже, добровольно проголосуют за любого коня, настолько им надоел наш Калигула.

Что же касается Грудинина, то он, возможно, и хороший председатель колхоза, но в контексте политики, прям как конь, то есть никакими талантами не обладает. И совсем не оратор. О причинах своего выдвижения в президенты умудрился ответить вопросом на вопрос: «Вот зачем человек идет по улице, видит, что старушка споткнулась и упала, и поднимает ее. Вот с какой целью?»

Понятно, что это просто недалекая метафора. Просто Грудинин хотел объяснить, что несчастная споткнувшаяся старушка – это Россия под управлением Путина, а Грудинин, значит, бежит ее поднять с дороги, пока не переехал грузовик.

Смешно, но у Грудинина, тем не менее, вдруг резко начал расти рейтинг, а у тех, кто его «подсунул», встала задача чуток засунуть его обратно.

Засунули с помощью публикации информации о зарубежных счетах «народного кандидата». По сути, это те же «Бали Ксении Собчак». Грудинин побежал оправдываться: оказывается, в его семье произошла недавно трагедия, и счета он открыл, чтобы помочь (спасти) больного родственника, оплатив лечение за рубежом. А теперь, мол, одумался и счета, как и полагается, закрыл.

Страшно подумать, что теперь станет с больным родственником, однако в этом сюжете «народный кандидат» все-таки предстает достаточно человечным человеком.

Несомненно, Грудинин прекрасно понимает, что эффективное лечение – только за рубежом, а действующее российское законодательство работает против людей и их интересов. Понимает он так же и то, что россиянин должен обладать всеми финансовыми, медицинскими и миграционными правами, как и любой другой западный европеец. Лечиться – где действительно лечат, открывать любые счета и посещать любые Бали.

Так думает про себя Грудинин. Вот только этого он никогда не скажет и этого никогда не будет в его программе.

 6