КРОВЬ ИЗНОСА. Часть шестая

Field

Алексей Рощин:

— Черт! Нам надо скорее убраться отсюда!

Профессор теперь при ходьбе чуть прихрамывал, его пижонская черная куртка слева была разорвана и немного подгорела, на щеке краснели свежие ссадины. Думаю, что и я выглядел немногим лучше – свою «аляску» я, падая, изгваздал в каком-то мазуте, к тому же теперь у меня болел локоть и ныло плечо.

Одна Катерина почти не пострадала от взрыва профессорского внедорожника, раздавленного столь неудачно упавшим балконом. Я смутно помню, что толкнул ее подальше в сторону, и она улетела в сугроб – в отличие от меня, упавшего на расчищенный асфальт автостоянки.
Бетонная махина врезалась в изделие германского автопрома с душераздирающим хрустом, сразу резко запахло бензином; Катя, выбираясь из сугроба, громко и совершенно беззастенчиво материлась, я пытался справиться с головокружением, как после хорошего хука в челюсть, а профессор шарил по асфальту возле своего покореженного коня; потом он вдруг опять крикнул «бежим!!», мы побежали – и вот мы бредем от ревущего пламени вглубь большого странного поля, занесенного снегом, злые и малость подкопченные.

— Что у вас там бухнуло с такой силой, дорогой фон Левенштайн или как вас там, — спросил я, не скрывая раздражения. – Откуда такой взрыв? Вы что, в машине бомбу перевозили?

— Это не бомба, — сказал он обиженно. – Это 300 литров самого лучшего бензина! Я вез с собой в багажнике. В канистрах.

— Ваша запасливость просто феноменальна. Топливо, спутниковая связь, сам этот нехилый гелендваген… У нас все провинциальные профессора так хорошо зарабатывают?

«Проф», как я его продолжал про себя называть, явно смутился и хотел что-то ответить, но нас перебила Катя:

— Мальчики, давайте оставим эти разборки на потом. Мы ведь, кажется, собирались к Гордееву? Машины у нас теперь нет. Какой план?

— Хм… — сказал я. – Давайте уйдем с этого пустыря обратно к отелю, оттуда пройдем на вокзал, там поймаем такси. А вас, кстати, отправим домой!

— Глупости! – гневно топнула ножкой Катюша. – Я не хочу домой! И возвращаться назад – самая дурацкая идея. Если мы пересечем поле по прямой, то окажемся прямо на Северном шоссе. Поймаем попутку – и всё.

— Я бы предложил скорее уйти отсюда, неважно куда, — опять настойчиво повторил профессор. – Куда ближе?

— Ближе до шоссе! – решительно сказала Катя. И двинулась по полю в противоположную от отеля сторону. Мы пошли вслед.

Некоторое время шли молча, проф хромал сзади. При этом нас все время поторапливал: «Быстрее! Быстрее!»

— Да что такое? – не выдержал я.

— Это низина, — сказал он со своим еле уловимым прибалтийским акцентом. – Помните, я рассказывал? И пустырь. Почему здесь ничего не строили? Наверняка какой-то магистральный трубопровод! Или газ, или нефть. Понимаете?

Катя отозвалась, продолжая сосредоточенно топать впереди:

— Газом не пахнет. Я недавно бросила курить, и у меня прекрасное обоняние. Не волнуйтесь.

Профессор в ответ разволновался не на шутку.

— Ваш газ не пахнет! Господи, это же проходят в школе! Он без цвета и запаха, его одорируют только перед самой подачей в дома!

Мы тем временем подошли к кромке шоссе, оставалось лишь забраться на небольшой взгорок. Я запрыгнул, мимоходом подивившись, как тяжело дышу (эх, старость не радость, да и спорт совсем забросил!), помог взобраться своим спутникам. Оглянулся назад – черная покосившаяся громада гостиницы была еле различима в какой-то дымке, машина уже догорала… По счастью, остальные автомобили на стоянке вроде бы не занялись.

Чтобы разрядить обстановку, я решил пошутить:

— Ну как бы то ни было, из газового озера мы выплыли! Давайте ловить попутку!

Движение по шоссе было не слишком интенсивным, подбирать нас никто не спешил. Несколько раз мимо промчались с включенными сиренами две «Скорые» и целый эскорт полицейских автомобилей. Понемногу мы начали мерзнуть.

Я впал в мрачную задумчивость, Катя тоже приуныла. Один профессор не терял энтузиазма и скакал по обочине в отдалении от нас, размахивая руками, как семафор, любой проезжающей машине. Никто не останавливался.

— Эй, закурить есть?! – внезапно раздался сзади басовитый голос.

Я резко обернулся. Сзади всего лишь оказался невесть откуда взявшийся плюгавый мужичок, к тому же явно навеселе.

— Не курим, папаша, — сказал я. – Ступай мимо!

— Да ладно, командир! – с пьяным добродушием сказал мужичонка. – Не куришь – не надо. Скажи лучше – к вокзалу мне как? Через поле?

— Не местный, — сказал я грубо.

— Конечно, можно через поле! – любезно встряла Катя. – Спускайтесь, к гостинице, от нее налево. Да, и если хотите закурить… Возьмите.

И она достала из кармана помятую пачку сигарет.

— О! Можно две?! – алчно спросил мужик.

— Берите все, — бесшабашно сказала Катя. – Я бросила!

Я посмотрел на нее с интересом. Мужик схватил пачку и, не сказав даже «спасибо», лихо спрыгнул на тропинку, да и почапал нашим же путем, только в обратном направлении. Шел он расхлябанной походкой не совсем трезвого человека, но на удивление быстро.

— Вы что, дали ему сигарету? И отправили ТУДА? – опять раздался голос за спиной.

Это, конечно, был всего лишь профессор. Хотя выражение неподдельного ужаса на его лице меня малость позабавило.

— А вы что, такой враг курения? – съязвил я. Блин, ну точно Паганель! Мы застряли на пустынном шоссе, кругом творится черт знает, нас уже пару раз чуть не убило – а профессор собрался читать нам лекцию о вреде табака!

— Это я, — виновато сказала Катя. – Я все никак не решалась эту пачку выбросить… Я…

— Да вы что, не понимаете? – взорвался профессор. – Он же… Эх!

Он махнул на нас рукой и заорал, обращаясь к пьянчужке:

— Эй! Эгегей!! Любезный! Только не вздумайте…

Мужик его явно не слышал. На ходу он вставил в рот сигарету и достал из кармана что-то, видимо, зажигалку.

— СТОЙ!! – завопил ему вслед профессор. И потом, сразу, без перехода:
— ЛОЖИСЬ!!!

Мужик поднес зажигалку ко рту. Я почувствовал, как какая-то сила (это была рука профессора) снова швыряет меня мордой в асфальт. Рядом негодующе взвизгнула Катерина.

Страшная белая вспышка. Грохот, от которого заложило уши.

— Твою…. Мать!!

Это была моя фраза. На щеке и на лбу добавилось несколько ссадин, но я вскочил первым. Меня поразило, как только что белое поле мгновенно стало черным. Обнажилась земля и даже кое-где пожухлая трава. Черная земля влажно блестела, и над ней шел пар. Пахло как в плохо протопленной бане. МУЖИК ИСЧЕЗ. Пропал, как будто его и не было никогда.

(продолжение следует)

 2