«На этот раз нас лишили Аллы Пугачевой…»

0
687
 9

О пользе индукции (из старого)

Леонид Ильич Брежнев ушел в мир иной неожиданно. За три дня до смерти, 7 ноября 1982 года он стоял на трибуне Мавзолея и принимал военный парад. Говорили, неплохо выглядел, сам не помню. Тем не менее, вечером 9 ноября он уснул, а 10-го не проснулся.

Обслуга обнаружила его тело утром и сообщила куда надо. Однако нам, простым гражданам, в тот день ничего не сообщили. Правда, включив вечером телевизор, умные люди заподозрили неладное. 10 ноября отмечался праздник советской милиции, и в этот день по телевизору всегда показывали любимый народом концерт, с которым ничто сегодня не сравнится по популярности, даже трансляция всенародной премии «Шансон года».

На этот раз нас лишили Аллы Пугачевой, появление которой на голубом экране в другие дни дозировалось телевизионным начальством. Отменить концерт, понятно, можно было только в случае смерти одного из кремлевских старцев, но кого именно — на этот вопрос ответа не было, а на Брежнева поначалу никто не подумал.

Только утром второго дня появились первые догадки. Одна из них принадлежала дотошному иностранному корреспонденту, подметившему острым глазом, что в цековском здании на Старой площади до рассвета 11 ноября не гасли окна. Вторая — двум моим министерским коллегам, которые уже утром этого дня, представьте, говорили о случившемся как о свершившемся факте.

Оба были мастерами в полузабытом виде спорта — чтении газет между строк. Нынче, когда газет давно уже никто не читает, трудно представить себе, сколь популярной была когда-то эта национальная забава. В передовицах «Правды» люди искали малейшие намеки на закулисные отношения советской верхушки, в унылых интонациях докладов косноязычных лидеров пытались уловить ожидаемые перемены. Сегодня это может показаться бессмысленным, но смысл был, и вот тому живое доказательство.

В то утро эти двое склонились над газетами. Обычно в течение часа-двух ничем нельзя было оторвать их от любимого занятия, но тут спустя пять минут один многозначительно поднял глаза и громко произнес: «Брежнев умер», а второй кивнул ему в ответ. Кто-то из нас вырвал из рук говорившего газету, остальные бросились включать трехпрограммный репродуктор. Там все было как обычно: вести с полей и прочее. Правда, серьезной музыки несколько с избытком, да ведь нас и прежде не баловали роком.

После того, как эти двое, явно свихнувшиеся, узнали мнение коллег о неуместности и опасности подобных шуток, мы услышали примерно вот что: «Да вы просто читать не умеете». Далее между противоборствующими сторонами состоялся диалог следующего содержания.

— Читайте: поздравление президенту Народной Республики Ангола, председателю Партии труда Жозе Эдуарду душ Сантушу.
— Ну, поздравление, и что?
— А то! Кто его подписал-то?
— Президиум Верховного Совета СССР, ЦК КПСС, Совет министров СССР. Ну и что?
— А то, что вы все тупые. Давайте сначала — кому поздравление?
— Жозе Эдуарду душ Сантушу.
— А кто подписал?
— Президиум Верховного Совета СССР и так далее.
— То-то и оно! Если поздравление адресовано лично Жозе Эдуарду душ Сантушу, то и подписать должен был лично кто? Леонид Ильич Брежнев. А если не подписал, то что? А то, что его больше нет.

Повторяю, было утро, и только вечером того же дня, 11-го ноября, в программе «Время» по телевизору объявили о смерти Брежнева. Газеты с траурными рамками вышли и вовсе 12-го.

 9