«Я усаживаю их на носу верхом, лицом к мачте, так, что им приходится широко раздвигать ноги…»

1
650
 5

ПОВЕЛИТЕЛЬ ТАМАНСКОГО ВЕТРА

В Тьмутаракани обнаружен потомок лермонтовского слепого мальчика, обокравшего Печорина…
ВСЕ по-настоящему сильные желания имеют свойство исполняться, уверен эксперт по личностному росту Гога.

«Всю жизнь я мечтал ни хуя не делать и вот — ни хуя не делаю!» — делится он секретом своего успеха.

Несколько лет назад Гога купил в Тамани землю. Построил дом, завёл огород, спиздил лавку в местном детском садике и поставил её на крутом берегу, чтобы вечерами смотреть на море.

Раньше Гога бывал в Тамани наездами, а теперь, совсем туда переселился.

Что делать в Москве?

В Москве нужно ходить в офис, смотреть сериалы, отращивать член и быть в теме.

Проще отпустить бороду и посадить помидоры здесь, на окраине Империи — в Тьмутаракани.

В юности мы с Гогой любили мечтать.

Планировали пересечь на водном велосипеде Индийский океан, доказав тем самым, что древние люди плавали на педальных катамаранах из Индии, ну, скажем, на Мадагаскар.

Часами об этом говорили, в деталях обсуждая сколько и какой марки коньяку возьмем в плавание.

Оказалось, что если хорошо, досконально помечтать, то и путешествие совершать не нужно. Вроде как уже и сплавал.

А теперь вот — и море плещется под ногами.

Осталось купить коньяк и бросить вызов штормам. Или не бросать, а просто посидеть под смоковницами, слушая пение цикад.

Когда в Тьмутаракани появляется интернет, Гога пишет мне электронные письма.

В посланиях — наблюдения за жизнью региона, фотографии бескрайней степи, пса Бимса и строящегося моста через Керченский пролив. А иногда приходят просто белые «страницы».

«От тебя приходят пустые письма! — пишу я Гоге. — Симпатические чернила?»

«Нет, просто повысил уровень конфиденциальности», — отвечает он, но я-то знаю, что в Тамани начался месячник молодого самогона, а Гога не дружит с дивайсами в состоянии алкогольного опьянения. Хорошо, что это выясняется сейчас, а не когда мы поплывем на Мадагаскар.

«Важно не спиться! — продолжает Гога алкогольную тему. — Когда-то я думал: кто не спился до сорока, тот не сопьётся и после. Теперь считаю, что это не совсем так. Перешёл на крепкое. Дешевле. Двести-триста рублей литр наивкуснейшего самогона!»

Первое время Гога жил собирательством и набегами на соседние участки.

«Я научу тебя жить на тридцать рублей в неделю», — обещал он.

Потом его вязли матросом в местный «яхт-клуб» — присматривать за полудюжиной привезённых с Пироговского водохранилища и любовно восстановленных швертботов «Луч».

Бизнесом это назвать трудно, но свои пять тысяч рублей в месяц Гога имеет.

«Интересно катать на «Лучике» дам, — пишет Гога, — я усаживаю их на носу верхом, лицом к мачте, так, что им приходится широко раздвигать ноги. Я правлю лодкой, рассказывая о ветрах, галсах и опасном повороте фордевинд.

— Вот щас я сделаю фордевинд! — говорю я. Дамы повизгивают, а я невозбранно созерцаю их прелести. А, может, я схожу с ума? Нафиг мне их прелести!? Хотя…

Волны, ветер, абсолютное одиночество в степи на охренительном берегу охренительного моря! Почему бы и не рехнуться?»

А иногда Гоге приходится общаться со знаменитостями:

«Сегодня три часа учил яхтингу музыкантов из группы «Сплин». Тут недалеко, в Веселовке, какая-то рок-тусовка. Я не знаком с их творчеством, но знаю, что они популярны. Отличные ребята. Настоящие питерские. Один из них, Саша, в детстве занимался на «Луче». Прекрасные галсы! Умеет ложиться в дрейф».

«Игорь, — пишу ему я, — а у Саши фамилия случайно не Васильев?»

«Вроде Васильев, а что?»

«Нет, ничего… Бог иногда принимает образ хороших рок-музыкантов».

«А, ну хорошо. Покатал его на «Ниве» по степи, а от самогона он вежливо отказался. Саша был олицетворением счастия. Да, было в этом что-то божественное…»

И чуть ниже, в завершении письма:

«Ну, а вы что? Приезжайте с Пашей! Я выйду на большую степную дорогу, и буду стоять на коленях. Туристы будут фотографироваться рядом со мной — потомком лермонтовского слепого мальчика, обокравшего в Тамани Печорина…»

 5