«Нам остались только сбитые коленки…»

1990 год Янка еще жива /

Панк-звезда из глухой Сибири
Музыка, как времена года. Стоит бывшим ребятам с клубных подмостков отправиться в супертурне на Маракану или на «МТВ», как с самого низа поднимаются все новые и новые с гитарами наперевес. И им есть, что сказать. Именно поэтому сегодня мы рассказываем о Янке Дягилевой — не вписанной в cynepбизнес певице нового рок-поколения.

Панк умер в России. Так как, собственно, не оказалось предмета искусства: вся жизнь как панк. Поэтому ни СЕКС ПИСТОЛЗ, ни Свинья не снискали всенародной славы.

От большого ума — лишь сума да тюрьма
От лихой головы — лишь канавы и рвы
От красивой души — только струпья да вши

Нехитрая народная мудрость, этот хрупкий голос — это Янка.

Вне стадионов и теленастырных хит-парадов эта сибирская певица-поэт-композитор знакома каждому, кто следит за сгоранием Феникса советской рок-музыки. От Урала до Камчатки ее боготворят, и на каждом фестивале все задают друг другу один вопрос: «А Янка приехала?» Если да — все нормально. Потому, что живые концерты — это единственный шанс послушать… Ну, кроме плохоньких записей.

Хорошее слово «индепендент». «Независимые». Ими были все настоящие русские рокеры доперестроечной эры. Это ныне они пытаются собрать до последнего колоска стадионную жатву. Клубные команды на стадионе. Смешно, как АУКЦЫОН на Уэмбли. Янка Дягилева стадиона не соберет. Это факт. Но –

Собирайся, народ, на бессмысленный сход
На всемирный совет, как обставить наш бред
Принять волю свою в идиотском краю… *

Русской культуре везло, — ее умудрились сохранить Юлий Ким, Анатолий Ким и Виктор Цой. Теперь вот пришла сибирская девчонка Янка, и стало ясно, что второй этап развития русской рок-музыки без огромной страны «Сайберии» не обойдется.

Ближайший аналог на Западе Янке — Патти Смит — она так же неконформна, и так же ее творчество связано с глубинными корнями народной традиции. Янка заполнила собой разрыв между роком и русской культурой, когда эту брешь оставили после себя Виктор Цой и Дима Ревякин.

После двадцати лет экспериментов России с рок-н-роллом наконец-то начала проклевываться естественная, не вымученная связь этой музыки с древней народной культурой. Порядком пришибленной.

О чем поет Янка? В отличие от групп «социального рока», которые потерпели поражение в зрительских симпатиях, в песнях Янки нет социального протеста. Ну, так же, как нет его в никудышных грязных дорогах, в зоне Припяти, в наших несчастных матерях, которые всю жизнь мечтали, что хоть мы-то будем жить лучше.

И не надо жать на педаль, когда можно сказать просто:

Здесь не кончается война
Не продолжается весна
Не начинается лето
Нам остались только сбитые коленки*

В отличие от Патти Смит, которую у нас знают просвещенные круги меломанов, у Янки нет своего Ленни Кейя — классного музыканта. Поначалу с ней играли ребята из ИНСТРУКЦИИ ПО ВЫЖИВАНИЮ, где сама Янка числится менеджером. (Талант многогранен?). Клубная любительская команда.

Нет у нее и продюсера. Требовательного. Западного толка. Эту роль пытается взять на себя русский панк в обличье хиппи Егор Летов (ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА). Но его ненависть настолько губительна для музыки, что сквозь нее слушатель продирается с трудом.

И он убивает искусство Янки. (Извини, Егор!). Пример — все записанные вместе песни, за исключением, пожалуй, «Деклассированным Элементам».

Душу греет именно ранняя Янка. На этом пути — было будущее русской современной музыки. Можно назвать ее «рок».

Легкая отстраненность в исполнении и потрясающая мелодичность. Даже неподготовленного слушателя, когда он слышит этот мальчишеский ломкий голос, «цепляет» сразу:

А мы пойдем с тобою
погуляем по трамвайным рельсам
Посидим на трубах
у начала кольцевой дороги
Нашим теплым ветром
будет черный дым с трубы завода
Если нам удастся,
мы до ночи не вернемся в клетку…

И вдруг будничная констатация: «Нас убьют за то, что мы гуляли по трамвайным рельсам». Рок-Оруэлл такой. «1984»-1990. Но никаких жалоб. И в этом ее сила.

Только мне всегда было интересно, — в какой сибирской деревушке она слышала столько народных песен? **

И. Мальцев, «Комсомольская Правда» (Москва) 23.09.1990