Бедные люди — пример тавтологии

0
600
 8

landau

Глазарий языка:

В одном из поздних стихотворений Георгия Иванова есть строки с запоминающимся афоризмом «Бедные люди — пример тавтологии». Вот они:

… Вот вылезаю, как зверь из берлоги я,
В холод Парижа, сутулый, больной…
«Бедные люди» ― пример тавтологии,
Кем это сказано? Может быть, мной.

На самом деле Иванов прекрасно знал, кем это сказано. Этот афоризм принадлежит Григорию Ландау — публицисту и журналисту, эмигрировавшему после революции из России в Берлин, затем высланному оттуда нацистами в Латвию, а после присоединения ее к СССР — арестованному и погибшему в лагере на Урале.

Афоризм «Образец тавтологии: бедные люди» в числе прочих был опубликован Ландау в 1930 году во втором выпуске парижского альманаха «Числа», в котором печатался и сам Георгий Иванов. Эта подборка остроумных изречений, сочиненных Ландау и озаглавленных «Эпиграфы», была дополнением к его одноименной книге, вышедшей в Берлине в 1927 году. Иванов очень ценил афористическое мастерство Ландау, в одном из писем он, в частности, писал: «Достаньте и прочтите его афоризмы, стоит Паскаля или Ларошфуко».

Мы выписали из книги 1927 года и подборки афоризмов 1930 года в «Числах» некоторые изречения Ландау, так или иначе связанные со словесностью, и предлагаем их вашему вниманию.

«Акробатом слова может быть и увалень духа».

«В любви, как и в грамматике, всё зависит от окончания».

«Слезами и кровью пишут поэты. Но иной — своими, иной — чужими».

«Не облекай свои мысли в четкие логические формы. Читатель только их и заметит».

«Если человек повторяет себя изредка — говорят, что он “повторяется”. Когда же он повторяет себя постоянно — говорят, что его “стиль”».

«Если ты чувствуешь в себе способность стать всем, не отчаивайся: ты еще можешь стать фельетонистом».

«Наиболее совершенная форма — та, которой не замечают».

«Превосходная степень не усиливает, а — заглушает».

«Речь мистики нечленораздельна. В этом ее великий соблазн и великая опасность для людей и народов, еще не научившихся членораздельной речи».

«Умением говорить выделяются люди из мира животных; умением молчать выделяется человек из мира людей».

«Великая несправедливость лирического поэта в том, что он не дает высказаться другой стороне; злостность поэта эпического в том, что он за нее говорит».

«Конечно, недобросовестен автор, цитирующий сто книг, из которых он прочитал десять; но ничтожнее его тот, кто цитирует все сто прочитанные им книги».

«Символика — суррогат отсутствующей интуиции».

«Изучение ругательств народов — хороший путь к постижению их святынь».

«Достоевский смакует извнутри, что снаружи бичует Салтыков.
Тема у них одна: Карамазов — Головлев».

«И в пляске св. Вита отдельные движения могут быть изящны и целесообразны. Только безумна и уродлива их связь. (О декадентском искусстве.)»

«Иные думают, что глубина мысли вынуждает к неясности — только потому, что, уяснив свою мысль, убеждаются в ее плоскости».

«Глубокое недосказываемо. Так досказывайте же, хотя бы для того, чтобы проверить свою глубину».

«Оригинальность есть творчество, когда создает общие места завтрашнего дня.
В навеки оригинальном — простое извращение».

«Едва ли не в одном русском языке воля — означает и силу преодоления, и отсутствие препятствия».

«Не всякий, кто сумел бы объяснить, почему вещь хороша, сумеет уверенно определить, хороша ли она».

«Безграмотнее безграмотности только — малограмотность».

«Великие имена — более или менее удобные мнемонические средства».

«В искусстве страны — выявление тональности ее природы».

«Отличать великих мыслителей от великих выразителей мысли. Первые могут быть и косноязычны; вторые бывают и бессодержательны».

«Если близкому человеку надо объяснять, то не надо объяснять». [Эти слова часто ошибочно приписывают З. Н. Гиппиус.]

«Совершенным признается произведение искусства, когда в нем нет ничего лишнего, кроме него самого».

«Щадите силу своих выражений. Будет день, когда ее не хватит».

 8