«Майонез — это зло!..»

Баночка

Когда-то мне было семь лет, и когда-то я пошла в первый раз в первый класс.

Я хотела.

Стремилась и даже мечтала.

Мечтала быть космонавтом, врачом, милиционером, героем, в конечном счёте.
Мне накупили канцелярских принадлежностей, ранец с грибом, и я отправилась куда положено.
Мою первую учительницу звали Лидия Ивановна Лаптикова. Она была, безусловно, запрещена женевской конвенцией по факту своего существования.

Тот, кто надрачивал на героиню Алентовой в фильме «Завтра была война», вообще ничего не знает о среднем образовании.

…И довольно скоро случился урок рисования.

Это такая х»йня, когда дети, довольно маленькие, не имея никаких навыков, окунают кисточку в баночку из-под майонеза (он тогда был в банках) и рисуют что-то вечное, например, дерево.

Собственно, сам продукт был не очень важен. Важен был порядок, орднунг. Все закончили рисовать, сдали ох»енный труд и поставили баночки на место. Вот с местом и случилась неприятность.

Много позже, прочитав роман-исповедь Юрия Трифонова «Время и место», я поняла, что в его жизни тоже была баночка.

…Лидия Иванова поменялась лицом, но к пруду топиться не побежала. Она встала, прямо как Медуза Горгона, поджала губы и прогрохотала:
— Кто поставил банки не сюда?
Куда не сюда — было не очень понятно, но нам было по семь лет, и все испугались. Нависая над детьми, которые больше соответстовали полотну “Партизаны перед казнью”, она вопрос повторила.

Меня учили говорить правду всем, кроме фашистов, белых и не в меру болтливой соседки, кроме того, преступление не предполагало высшую меру.

Я встала, признала вину и предложила переставить все неправильно положенные баночки на то место, которое мне укажут. Казалось бы, инцидент исчерпан. Но садистке этого показалось мало.
— Ты дома тоже так делаешь? — спросила она.

Ребёнок я — очень поздний, мною много занимались, и язык был подвешен хорошо и вокабуляр не страдал дефицитом. Она меня привела в такое бешенство, что у меня случился первый приступ тахикардии.

Я объяснила, что дома мы не моем майонезные баночки, не храним их, соответственно, специальных мест для их складирования у нас не предусмотрено. Это во-первых, а во- вторых, что она, взрослый человек, хочет от меня, ведь я уже предложила свои услуги по их передислокации. Более того, предложила перенести их сразу оптом. Тогда она сказала мне:
— Вон из класса. И обратно с родителями.
Тут у меня случился приступ мерцательной аритмии. Я раз и навсегда поняла что такое состояние аффекта. То есть термина я не знала, но хорошо запомнила состояние. Выходить я отказалась, и предложила ей самой позвонить моим родителям и объяснить причину их немедленного вызова.
— Тогда уйду я, — молвила Лидия Ивановна Лаптикова.

К моменту произнесения этой фразы половина детей уже была в коматозе, а другая половина завидовала мёртвым. Поэтому её предложение было воспринято с таким энтузиазмом, что тут перепугалась она. И как-то замяла, и звонок спас.
Что я вынесла из этой истории 40-летней давности:
1. Майонез — это зло
2. Никогда не надо говорить правду, даже если тебя спрашивают сколько времени
3. … и сон, который мне снится раза три в году- в котором я вешаю Лидию Ивановну Лаптикову.