«Будто не для пьянства и случайного грехопадения все пришли…»

2
932
 3

Следующая история. Рисует современные нравы.
Мы с Артемием, когда хорошо на душе, ходим в жан –жак. Любоваться свитками чужих судеб. По ночам собираются все наши: разочарованные, тихо спивающиеся обыватели. Какие- то растерянные, мрачноватые, собой давно поношенные, хоть и молодые. Выкидыши общества. Так я скажу.
Сначала женщины и мужчины сидят так, будто друг друга не интересуют. Будто не для пьянства и случайного грехопадения все пришли. Но алкаши дружелюбны. И, смотришь, вон та, с рваной колготкой уже пошла… Винтообразная походка, когда левая на место правой, и бокал вина перед собой, как будто несёт фонарь судьбы.
Справа сидел таинственный брюнет с собакой. Всё смотрел на нас и чего- то не понимал. А мы с Артемием, надо признать, обаятельны и собой шикарны. Наш ум и речи подозрительны посторонним. Они слушают.
Собака брюнета с тоскливыми глазами ёрзала у него в ногах. Сам он тискал себя. Шею, бородку, руки. Ждал женщину.
Она пришла. Молодая, но уже нехорошо пожившая. Ведь есть такие, про которых это сразу можно сказать. Буквально детали: прокуренный смех… заглохший колокольчик, слово «да блять», когда падает шарфик, красный комок губ, татуировки вместо бровей. И всё. Понятно, что молодая женщина опытна и занимается публичным ремеслом. Губы кстати, наблюдала такой феномен впервые, жили какой- то своей особенной жизнью. Огромные, неповоротливые. Когда надо было улыбаться, они не улыбались, а комкались. Волосы и ноги дамы были расплетены, лежали беспорядочно, но красиво конечно.
Оба молчали и перебрасывались короткими вопросами. Шло знакомство. Или торг. Как предположила я, потому что всегда предполагаю в людях дурное. Мне стало интересно, какие на нас котировки, и я попросила друга Артемия заткнуться и прислушаться.
Думала, будет как обычно. Выпьют, мужчина расскажет героическую историю, или что- то из жизни Гумилева – Блока. Выдаст чужие стихи за свои, пожалуется, что хотел бугатти, а купил фольксваген. Ей станет скучно и она сама протянет ему ногу дружбы. В конце мужчина её залапает и сядет рыдать на её плече. Он бедный, пожилой, но ему кажется, что его может полюбить не только собака. До 30-ти красивую девушку в этой жизни ничего интересного не ждёт.
В результате три часа поседевший брюнет нудно рассказывал про свою собаку. Он боготворил её, с нежностью уточнял, какой корм она предпочитает, в чем спит, и как трогательно подрагивают её веки при стуке ночных часов.
Девушка сидела, то так, то эдак закидывая ноги, шумно и красочно их даже перекидывая через стул. Он не заметил. Она тихо напивалась.
— А главная её функция в том, что она хороший компаньон. Мы вчера были в театре. Так вот, эта собака всё понимает, она не спит. Я же ещё преподаю в Вышке, так вот на моих парах она…
Дальше мужчина затянул старую лямку про то, какой он прославленный человек. Он не теряет времени в жизни. Иными словами, девушка должна понимать, что её приблизил к себе великий мужчина. Не исключено, что в ущерб другим.
Девушка умирала уже в открытую. В её руках появился телефон. Оружие любой беседы. Беспорядочно фотографируя ляжки, маникюр, чужую собаку, она отсылала всё в космос. Мы с Артемием подумали, какую же помойку придется разгребать будущим поколениям, если мы вымрем, а все эти хранилища останутся.
— Как?! Это всё? Посмотри, можем, у неё на левой груди какие- то формулы, ну хоть что- то?
Мужчина не унимался:
— Нет, ну посмотри, посмотри какая она ручная. — на этих словах, видимо, что- то почувствовав, собака попыталась бежать. Мужчина ухватил её и обернул ею свою тонкую шейку. Мы с Артемием это сфотографировали, громко расхохотавшись идиотам в лицо. Мы любим, когда через нас понимают свою обреченность.
Собака осмотрела всех дураков вокруг и зевнула.
Мужчина напивался, уже начинал заметно дряхлеть. В сочетании с тем, что он нёс, он просто возбуждал отвращение. Это отметили все и даже официант.
Мы с Артемием ждали. Нам было отчего — то смешно. То есть так, что мы катались по столу. И делали ставки, когда же бедная наша девушка вскочит, выйдет из себя и либо попросит себе устриц и шубу, либо уйдет навсегда. В мёрзлую злую ночь.
Через три часа за стол села другая, такая же. Как и принято у ночных моделей, в сапогах и дезабилье. Смирная как курица. И она тоже молчала и не улыбалась.
— Так, ну всё, девочки. Теперь ко мне, курить гашиш,- громко сообщил мужчина. Надеясь, видимо, подзадорить любопытство окружающих дам.
Шалея от проснувшихся фантазий, к нему за столик потянулись пьяные вдовы. А они хитрые, как бестии.
Вдовами мы прозвали старых женщин с бульдожьими лицами. Они как – то неприятно завелись и зажили слева от нас. Всю дорогу проревев и пересказывая друг другу сны про жгучий гусарский ус, они изредка выплёвывали ненависть на телефон.
— И не звонит, тварь такой.
— Мы приедем сейчас. Пусть посмотрит…
И пусть молится тот мужчина, которого спас от кровавого маникюрища и хищных визг чужой гашиш неизвестного нам и никому профессора.
Представление окончилось. Мы счастливые друг другом, молодостью, чистотой, дружбой, и отсутствием всяком любви, ушли. Как бы написал Чехов, «ушли, зная, что где- то, может быть за горизонтом есть счастливая, чистая, прекрасная жизнь, где живут прекрасные, интересные люди».
А так, блудилище конечно. И это я ещё про остальное, личное не писала…

 3